Эти слова Вениамина Витальевича вызвали серьезный переполох среди присутствующих.
— Мне предъявлен иск на три миллиарда! — Заверещал Кондрат Тимофеевич Чарвинский, мужчина лет сорока, весьма дородный, вот только голосок подкачал, впору какому-нибудь италийскому оперному кастрату. — При этом мои адвокаты дают самый неблагоприятный прогноз по поводу начавшихся судебных разбирательств. Три миллиарда! Для кого-то это, вполне возможно, копейки, но для меня практически всё мое движимое и недвижимое…
Писклявый голос Чарвинского перекрыл раскатистый бас Анатолия Васильевича Коринфского-Задунайского:
— И мне этот щенок предъявил иск на два с половиной миллиарда. Между прочим, для меня это деньги и немалые. Изыми их из оборота и конец торговому дому Задунайских. А ведь судебные приставы тянуть не станут, как только получат на руки постановление суда, обдерут всех нас аки липку.
К гневным выступлениям Кондрата Тимофеевича и Анатолия Васильевича присоединились практически все присутствующие за столом главы семейств. Теперь уже Вениамину Васильевичу Хрусталеву пришлось стучать ножом по краю своего наполовину опустошенного бокала.
— Господа! Господа! Уважаемые родственники! Да уймитесь же вы, наконец! Не стоит превращать деловой разговор в подобие сельской ярмарки. Я еще не закончил свою мысль. — Дождавшись, когда шум в помещении утихнет, он продолжил: — Я вовсе не имел в виду, что финансовые потери для всех нас, в общем, и для каждого семейства, в частности, окажутся незначительными — это совершенно не так. Однако во всех этих разбирательствах, затеянных новым главой рода, имеется более неприятный момент, нежели потеря денег. Тут на днях я получил весточку от своего старинного приятеля, который на данный момент возглавляет один из отделов Геральдической палаты. Так вот, как только судебные тяжбы будут выиграны Полубояриновым, помимо того, что нам придется вернуть в казну рода всё до копеечки, наши семьи будут отлучены от рода Коринфских. А чем это чревато, надеюсь, объяснять излишне.
Реакция на слова старшего Хрусталева оказалась вполне ожидаемой, сначала наступила мертвая тишина, которая очень скоро была нарушена визгливым дискантом Чарвинского:
— Это что же получается, помимо того, что нас оберут до последней нитки, еще и дворянского достоинства лишат! Как жить дальше прикажете⁈ Влачить мещанское существование⁈ Я в корне не согласен!
Его эмоциональный вопль поддержали голоса практически всех присутствующих в зале:
— И я не желаю становиться безродным!
— И я!
— И я!..
Лишь двое сидящих за столом мужчин Вениамин Витальевич Хрусталев и Андрей Захарович Золотов понимающе переглянулись, давая друг другу понять что нужный накал страстей достигнут, настал момент для принятия важных решений.