— Тоже сдал за последние годы? — не преминул поддеть его князь. — Уже всяким вовремя не отловленным менталистам готов проиграть. Ладно, — сдался он, — если мы закончили с ужином, тогда предлагаю прокатиться в Корпус, пообщаешься немного с этим типом.
Полозов нажал на кнопку звонка, который специально стоял на столешнице, как живой укор давно придуманным инновационным методам вызова обслуживающего персонала, вместо этих архаичных приспособлений из бронзы.
Дождавшись работника казино и расплатившись, друзья поспешили покинуть «Орхидею», благо служебный паро-кэб они не отпускали.
— Здравия желаю, ваша светлость, — бодро отрапортовал дежурный, как только они зашли в здание Корпуса жандармов. — За время моего дежурства, внештатных ситуаций не произошло. Корпус работает в стандартном режиме…
Полозову оставалось только махнуть рукой, показывая, что подобный доклад сейчас не представляет ценности.
Спустившись в подвальное помещение Корпуса жандармов, друзья двинулись в самый конец неширокого коридора, где располагались одиночные камеры, в одну из которых Полозов умудрился определить Сазонова.
— Мрачно здесь у вас, — поёжился граф, когда они добрались до самого конца коридора.
Звякнув связкой ключей, которую Полозов не доверил дежурным, предпочтя забрать её с собой, во избежание, так сказать, князь открыл дверь камеры.
В нос ударил посторонний запах, которого здесь никак не должно было быть.
— Захар, мне, конечно, лестно, что ты настолько высокого мнения о моих способностях, — мрачно изрёк Суворов, глядя на то, что открылось их взору. — Но даже несмотря на это, здесь я тебе никак не смогу помочь по той причине, что с мертвецами я разговаривать ещё не научился.
Вот только Полозов его не слушал. Подскочив к распростёртому на холодном полу камеры телу, князь совершенно бесцеремонно пнул его носком своего ботинка.
— Проклятье, — не сдержал гневного возгласа Полозов-старший. — Да что здесь за чертовщина творится, мне может кто-то внятно объяснить? Дежурный! — рявкнул князь. — Сюда бегом марш!
Вот только и дежурный ничего не смог сказать внятного. Из его слов следовало, что сегодня сюда никто не спускался, ключей от камеры не просил и пленником не интересовался. Более того, Суворов, только глянув на перепуганного ефрейтора, только качнул головой, что означало, что никакого ментального воздействия на дежурного произведено не было.
Следовательно, ефрейтор говорил правду?
Уже набрав в грудь воздуха, Полозов хотел было снова выругаться, когда был остановлен одной фразой Суворова:
— Я ошибся, — с каким-то странным уважением произнёс присевший около трупа граф, ничуть не чураясь тронув пальцами бледное лицо Сазонова. — Оказывается, что мёртвые всё же могут говорить.