— Очень мало, красотка. Очень мало.
Бакли бросил огрызок персика назад в блюдо, утер губы рукавом, взял апельсин. Покрутил в руке, перекинул из ладони в ладонь. Взял еще один.
Айра-Медея качнула головой:
— Если вы достаточно богаты, чтобы купить столько очей, то обязаны знать, по какой причине я не могу их вам продать.
Она протянула Бакли краснобокий персик:
— Угощайтесь, славный.
— Ты до сих пор не уловила, красавица.
Он взял с блюда еще апельсин, и еще. Поймал момент, когда глаза южанки сверкнули пониманием. Четыре апельсина. И в зрачках женщины полыхает огонь: яркий, ненасытный — алчность. Вот так-то! Почувствуй желание, сука! Стань полезной!
Бакли придвинул к себе целое блюдо.
— Я так голоден, красавица. Проглотил бы все!
Айра-Медея ошалелым взглядом ласкала блюдо. Видно было: она считает фрукты. Десять, пятнадцать, двадцать… Протянула руку, тронула один, оставила… Но вот южанка моргнула пару раз, и огонь пропал, она овладела собой.
— Мне следует поговорить со своим поставщиком фруктов.
— Конечно, сладкая. Поговори, поговори.
— И потребуются гарантии, что вы владеете тем, что обещаете.
Бакли протянул южанке вексель. Дал время прочесть сумму и название банка.
— Деньги класса «большие» — самое эффективное средство против живой силы противника.
Он сгреб ладонью браслет с очами и компактный самострел, поднялся на ноги.
— Приятно было поболтать с тобой. Еще увидимся.
Слежку они заметили на Купеческом спуске. То есть, заметил Бакли, а Шестой пялился в небо. С Дворцового острова взмывали шутихи и рассыпались искрами над Престольной цитаделью. Все прохожие задирали головы, глазели на фейерверк, кто-то даже несмело покрикивал: «Слава Янмэй!..» Шпион сделал ошибку: не смотрел вверх, как все, а под шумок решил подкрасться поближе. Вот Бакли его и приметил.
Взял Шестого за локоть, повел по спуску. Шестой бурчал про долбанные праздники и сучьи коронации. Бакли втащил его в двери искровой мастерской.
— Слава императрице, хозяин!.. — крикнул Бакли и получил в ответ:
— Да черт ее знает… может, и слава…
Хозяин вышел, встал за прилавок: косматый и смурной, с усталыми злыми глазами. Бывший солдат, — понял Бакли. Этих сволочей он не любил, хотя и меньше, чем рыцарей.
— Чего вам, парни?
— Зарядить бы очи, служивый.
— Показывай.
Бакли выложил на прилавок самострел. Хозяин выщелкнул стрелу, вынул камушек из крепления на ее острие.
— Это не все, — сказал Бакли и протянул хозяину «кипарис».
— Дрянная штука, — сказал бывший солдат и пожевал губу. — На кой вам этот душегубец?
— Вставь в стрелу заместо «розочки».