Она сидела на полу, будто в медитации с открытыми глазами. Перед самым терминалом, бережно держа на коленях куб Сильвана.
Гарри пнул дверь, и бросился к своей госпоже. Я последовал за ним. Нас он за врагов почему-то не воспринимал и вообще выглядел с каждым шагом всё более и более растерянным. Будто пришёл на кухню, и забыл, зачем.
— Ди… — произнёс он, присаживаясь рядом с девушкой.
Ответа не было.
Я потянулся за фрагментом. Всё же показательно, что парень боялся за свою подружку. О том, чтобы забрать фрагмент и попытаться шагнуть в терминал, согласившись на все моды не глядя, он не подумал. Большой риск, но он мог быть оправданным. Пока что все терминалы, кроме директивно-ионного, делали все операции, пряча пациента внутри себя, будто в бункере.
Здесь же…
Я глянул на терминал.
Странная хрень из полупрозрачных геометрических фигур. И как этим вообще пользоваться?
— Ди.. очнись, ты как? Приди в себя, ну же. Милая. Солнышко моё тёмное..
Он попытался коснуться девушки, но та просто повалилась на бок, всё так же безжизненно глядя в пустоту.
На душе стало паршиво.. я бы даже сказал паскудно. Стало жаль… нет, не Дину, конечно, а вот этого парня. Что бы не творилось у него на душе на самом деле, Гарри мне нравился больше всех из телохранителей Ди. Серьёзный, в меру добрый и справедливый парень.
Сейчас он испуганно склонился над ней и попытался прослушать сердцебиение.
— Она дышит. С ней.. всё в порядке..? — неуверенно спросил он сам у себя. — Ди, очнись, я здесь, с тобой. Дина…
— Альма, что с ней? — я обернулся к знахарке.
Та присела рядом с девушкой и стала проверять пульс и всё остальное. На лице у неё тоже было удивление. У Альмы был навык видеть повреждённые участки сразу, так что если бы дело было в какой-то ране, она бы это поняла сразу.
Я же обернулся к терминалу вновь.
Панель зажглась зависнувшем просто в воздухе экраном. На нём горел список модов, предложенных Дине терминалом. Видимо, сохранял последний текст, пока никто не коснулся монитора.
И надо сказать, список перечисленных способностей впечатлял. Одного «голоса сирены», который уже у неё был и лишь предлагал обновиться — достаточно, чтобы не подходить к ней на пушечный выстрел. Не удивительно, что она скрывала свой класс и способности.
Понижение интеллекта и подсознательное стремление верить суггестору…
Мда…
Я уж не говорю о чертогах разума. Наше истинное прошлое узнала бы только она сама, а мы, держу пари, искренне уверовали бы, что она наш лучший друг, если не мать родная.