Не бывший Пожиратель.
Просто человек, который слишком долго не спал.
Это разозлило её ещё сильнее.
— Покажи фотографии, — сказал он.
Она молча подвинула снимки.
Малфой сел напротив, снял перчатки и начал рассматривать руны. Его пальцы были длинными, бледными, с тонкими шрамами у запястья.
Гермиона поймала себя на том, что смотрит слишком долго.
И сразу отвела взгляд.
— Ты нервничаешь, Грейнджер?
— Не льсти себе.
— Тогда перестань смотреть на меня так, будто хочешь либо ударить, либо поцеловать.
Она резко подняла голову.
Он даже не улыбался.
Проклятье.
— Ты невозможен.
— А ты предсказуема.
— Предсказуема? — Гермиона скрестила руки. — Потому что не бросаюсь в объятия человека с сомнительным прошлым?
— Нет. — Его взгляд стал тяжелее. — Потому что ты злишься каждый раз, когда рядом со мной.
Воздух вдруг показался слишком плотным.
Она открыла рот для ответа, но в этот момент из папки выпал старый пергамент.
Малфой моментально изменился.
Всё напряжение исчезло с его лица, уступив место настороженности.
— Не трогай, — резко сказал он.
Но Гермиона уже подняла лист.
Чёрные символы вспыхнули алым.
Комнату тряхнуло магией.
Воздух раскалился.
Гермиона почувствовала, как что-то болезненно обожгло запястье.
— Чёрт—
Малфой оказался рядом слишком быстро.
Он схватил её руку, и магия ударила снова — сильнее, глубже, будто проходя сквозь кожу.
Гермиона задохнулась.
Их отбросило к стеллажу.
Книги посыпались вниз.
На секунду всё смешалось: гром, свет, магия, его пальцы на её талии, его дыхание слишком близко.
Слишком.
Она подняла взгляд.
Малфой смотрел на неё так, будто забыл, как дышать.
И впервые за много лет в его глазах не было ни насмешки, ни холода.
Только опасность.
Настоящая.
Его рука всё ещё сжимала её запястье.
На коже медленно проступал тонкий серебряный символ.
Одинаковый.
У них обоих.
Тишина стала оглушающей.
— Скажи мне, — очень тихо произнёс Малфой, не сводя глаз с метки, — что ты не активировала кровную связь.
Гермиона резко выдернула руку.
— Кровную что?
Серебряный символ на запястье пульсировал, словно живой. Тонкие линии переплетались между собой, образуя древний знак, который она никогда раньше не видела.
Но выражение лица Малфоя ей не понравилось сразу.
Слишком бледный.
Слишком серьёзный.
— Это невозможно, — тихо сказала она. — Я просто коснулась пергамента.
— Именно поэтому я сказал его не трогать.
Его голос стал ниже. Опаснее.
Он сделал шаг назад, будто расстояние могло что-то исправить.
Гермиона чувствовала странный жар под кожей. Не боль — хуже. Что-то тянущее, тревожное, почти интимное.
Словно магия вдруг начала слышать чужое сердце.