– Это называется «паста путанеска», – сообщил он, ставя тарелку.
– А выглядит как…
– Я знаю, как это выглядит. Но на вкус хорошо. Попробуй.
На вкус было хорошо. Маргарита Олеговна попробовала и сказала об этом. Он обрадовался непропорционально сильно, как человек, который не был уверен.
Они ели и говорили. Про Питер, что там дождь это состояние души, а в Москве просто погода. Про то, что он проектирует жилые дома и каждый раз думает о людях, которые будут там жить. Про то, что она пишет о квадратных метрах, но давно хочет написать что-то другое.
– Что – другое?
– Не знаю еще. Что-то про людей. Не про метры.
– Это и есть одно и то же, – сказал он. – Метры, это всегда про людей. Просто зашифровано.
Маргарита Олеговна посмотрела на него. Он говорил это без пафоса, между делом, накручивая пасту на вилку. И именно поэтому это было правдой.
В двенадцать он засобирался. У двери сказал:
– Спасибо. Я давно так не готовил для кого-то.
– Ты для меня рискнул пастой путанеска?
– Я для тебя рискнул всем, что было в холодильнике.
– Это… трогательно, – сказала она после паузы.
– Я знаю. Это мой метод.
Дверь закрылась. Маргарита Олеговна помыла тарелки. Очень тщательно. Гораздо тщательнее, чем нужно. И поняла, что улыбается – тоже гораздо больше, чем планировала.
Хорошие истории устроены подло. Когда все идет хорошо, они обязательно добавляют что-нибудь. Не из злобы – просто чтобы проверить.
Маргарита Олеговна шла с работы и думала об Антоне. Это само по себе было симптоматично, она никогда не думала о людях по дороге домой. Только о текстах.
У подъезда она увидела его. Он стоял с женщиной. Молодой, смеющейся, в ярко-красном пальто. Она что-то говорила, он слушал с тем самым выражением: внимательным, чуть наклонив голову.
Маргарита Олеговна прошла мимо. Поднялась на пятый. Поставила чайник.
Позвонила Кате.
– Он стоял с женщиной.
– Описывай.
– Красное пальто. Смеется легко. Лет двадцать восемь.
– И что?
– И ничего. Они разговаривали.
– Марго. Люди иногда разговаривают.
– Катя. Он смотрел на нее.
– Люди иногда смотрят на тех, с кем разговаривают. Это вежливость.
Маргарита Олеговна замолчала. Чайник закипел. Она смотрела на него и думала: вот в этом и есть вся проблема. Она умеет редактировать чужие истории. Умеет находить в них логику, структуру, смысл. Но собственную историю она читает плохо. Вставляет запятые не там. Делает выводы раньше времени.
– Катя, – сказала она наконец. – Мне кажется, я завидую незнакомой женщине в красном пальто.