— А мамы тут нет, она в городе сейчас, — пояснил Арсений. — Я у бабушки с дедом на каникулах. Ты к маме приехал?
— Нет, к тебе, — внезапно Рома ощутил какую-то щемящую нежность к этому мальчику.
Захотелось обнять его, прижать к себе, защитить от всего мира.
— Ко мне? — недоверчиво переспросил мальчик. — А зачем?
— Хотел спросить тебя, Арсений, хочешь ли ты, чтобы я стал твоим папой?
— А ты правда хочешь быть моим папой? — малыш вгляделся в его лицо, ища подтверждения словам.
Он был еще в том возрасте, в котором дети безоговорочно верят взрослым, но этот мальчик не привык так просто полагаться на слова малознакомых людей.
Рома кивнул, сидя на корточках и разглядывая лицо Арсения. Надо же! Пять лет человеку!
Внутри вновь всколыхнулась глухая злоба на Светку с ее нелепым поступком. Она украла его сперму! Она забеременела от него! Но это половина беды. За то время, что они общаются, она ни разу даже не намекнула, что у нее есть такая тайна. И что мучения Ромы по поводу отсутствия детей можно прекратить.
— Я бы очень хотел, чтобы мы с тобой были одной семьей, — подтвердил он, протягивая руку и касаясь кончиками пальцев щеки малыша.
Тот отступил назад, нахмурился, глядя исподлобья.
— Мама сказала, что папа умер, — упрямо произнес он, крепко вцепившись двумя руками в свою игрушку — синий трактор с торчавшими в разные стороны глазами.
— Мама ошиблась, — спокойно отвечает Рома, ощущая сосущую пустоту внутри. — Я твой папа.
Пять лет! Он мог бы все это время быть рядом, видеть первые шаги ребенка, слышать его первые слова. Он бы окружил его вниманием и заботой, а вместо этого вынужден тайком проводить тест ДНК, чтобы доказать свою причастность к мальчику.
Что ему делать дальше? Невыносимо теперь быть отдельно от сына, воевать не хочется совершенно, но и понять и простить невозможно…
— Света, тебе нужно приехать к нам, — голос мамы казался мне искаженным помехами связи, потому что в нем слышалась какая-то явная тревога.
Я такие интонации у нее слышала дважды. Первый раз, когда сдавала ЕГЭ, второй раз — когда выпускные экзамены. Даже в день рождения Арсюши она, присутствовавшая на родах, не говорила таким тоном.
— Что случилось, мам? — подскочила я на кровати.
Очередная бессонная ночь в раздумьях о том, что делать, дала о себе знать — под утро я провалилась в сон без сновидений и сейчас с трудом могла соображать. Но память живо подкинула сына в окровавленных шортах с перевязанной ногой. Неужели опять какое-то происшествие с этим неугомонным мальчишкой?
— Тут приезжал твой бывший одноклассник, Свет… — замялась мама. — Я его застала мельком, он о чем-то беседовал с Арсением. Так вот, внук закрылся в спальне и не выходит. Говорит, что мы ему врали, и теперь он не верит ни единому слову. Я не знаю, что с ним. Ты должна приехать!