Потом двинул курсор дальше, обозревая творение своих рук, свое царство. Что карта заканчивается на краю долины, что весь остальной мир остается серым, его как будто не задевало. Я этого не понимал. Пока что.
Когда мастер Гек не поручал ему работу, Ариэль бродил по деревне и по лесу и никогда не разлучался со Строматолитом. Он побывал в своем тайнике, том, что отметил крестиком.
По узкой, вьющейся серпантином тропе он выбрался из долины, отыскал гладкую стену серого гранита, соскользнул по ней вниз – рискованный маневр – и оказался на карнизе, по которому дошел до широкой трещины. Из этой трещины в скальном обрыве открывался панорамный вид на долину. Ариэль смотрел вниз на башни замка Соваж.
Трещина была большая, несколько метров глубиной. В этот раз Ариэль заметил паутину и подивился храбрости ее строителя. Мне это казалось странным, пока я не увидел глазами Ариэля, как армия различных насекомых – жуков, мух и мохнатых гусениц – взяла паутину в осаду и быстренько ее сорвала. Паук позорно бежал.
Одиннадцать тысяч лет – и букашки сбросили паучье ярмо. Революция не менее великая, чем любая другая в истории.
Шли недели. Луна прибывала и розовела.
Долину припорошил первый снег. Завтра был Хлебоуин, праздник урожая в каменной церковке, день, когда оруженосцев, достойных этой чести, посвящали в рыцари.
Конец ознакомительного фрагмента.