В дни и недели после состязаний жизнь селян вернулась в привычную колею. Поначалу я воображал себя детективом, но по мере накопления данных у меня росло ощущение, что я вижу сон.
Луна прибывала. Ее лик уродовала семилучевая драконья цитадель – свидетельство того, что, при всем моем непонимании, общая ситуация сомнений не вызывает.
Притяжение Луны морщило пыльную завесу, порождая затейливую рябь и мощные багровые приливы на закате. Когда она завершила свои фазы и превратилась в незримую странницу на дневном небе, слабый вьющийся след все равно выдавал ее положение. Это было очень красиво, но я предпочел бы звездные ночи и Луну без драконов.
Деревня была электрифицирована. Провода, натянутые между сосновыми столбами, шли от замка Соваж. Остролицый электрик по имени Крыстоф следил за исправностью опор, проводки и светодиодных фонарей на улицах. Они давали мягкое теплое сияние и служили практически безотказно, за исключением ночей, когда волшебник работал у себя в башне. Тогда вся деревня то и дело погружалась во мрак.
Селяне часто ходили в лес за грибами, орехами и последними дикими яблоками. Еще у них была общая ферма, где темная крестоцветная растительность уступила натиску кабачков и озимой пшеницы. Эти культуры были нетребовательны, устойчивы к вредителям и росли почти что сами по себе; их семенами снабжал жителей волшебник.
Пшеницу мололи в розоватую муку на сладко пахнущей мельнице, тоже электрифицированной; когда она работала, мотор громко жужжал. Из той же пшеницы варили пиво, добавляя травы, которые собирала и сушила мадам Бетельгауза: восковницу, полынь, крапиву и шалфей. Масло и сыр делали из молока тринадцати коз. Все они мирно паслись у речки. Проходя мимо, Ариэль слышал, как они рассказывают друг другу страшилки, замирая от сладкого ужаса.
– Конечно, козы разговаривают, – пробормотал Ариэль себе под нос, отвечая мне. – А чего бы им не разговаривать?
Итак, все это было… нормально. Жители не бедствовали и не ведали заботы о деньгах, поскольку не знали, что такое деньги. Щедротами волшебника деревня купалась в достатке, не требующем особых усилий. Смотреть здесь было не на что.
Главную опасность представляла скука. Рыцари занимались эмоциональной войной, а также, изредка, охотой на неуловимого золотого оленя – тогда вся долина оглашалась их гиканьем и собачьим лаем. Ариэль понимал, что им нравится долгая веселая прогулка; если бы они правда поймали оленя, то были бы безутешны.
Тем временем селяне набивались в таверну, пели разухабистые песни и бесконечно резались в карты. Поскольку денег для ставок не было, играли на фанты: проигравший выпивает залпом целую кружку пива, проигравший стучит в дверь волшебниковой башни и убегает, проигравший запрыгивает в ледяную речку.