Умом я понимаю все ее доводы. Она права: я мудила и не заслужил прощения. У нее брак и обязательства. Все ясно как день. Но внутреннее напряжение какого-то черта никак не сходит на нет. Я будто по-прежнему чего-то жду. Чего? Сам не знаю. Но пружина в груди все еще сжата, и этот пульсирующий душевный накал не дает покоя.
Я безумно хочу вернуть Диору. Но впервые в жизни не знаю, какие действия предпринять… Снова тащиться к ней на работу и кричать о чувствах? Ползать перед ней на коленях? Петь серенады под окнами?..
Бред. Все не то. Не поможет.
Это даже забавно: я всегда был уверен, что смогу заполучить любую девчонку. А жизнь будто специально доказывает: нет, не любую. Возможно, в прошлом Шахерезада и велась на мои уловки, но сейчас все совершенно иначе. Она другая: более жесткая, рациональная и бескомпромиссная. И вдвойне больно осознавать, что такой ее сделал именно я.
Покидаю офис и на ходу выбиваю из пачки сигарету. Вставляю ее меж губ, но прикурить не успеваю, потому что вдруг с удивлением замечаю, что на капоте моей тачки сидит какой-то чувак. Расслаблено так, по-хозяйски. Напрягаю зрение, присматриваясь, и охреневаю.
Что тут делает муженек Диоры?
Выплевываю сигарету и ускоряю шаг. По венам разливается приятное адреналиновое предвкушение. Что-то мне подсказывает, что этот ушлепок приперся не просто так.
– Костюмчик не запачкаешь? – ехидно интересуюсь я.
– А… Вот и ты, – Рахимов проходится по мне неприязненным взглядом и отрывает задницу от капота. – У меня к тебе дело есть. Поговорим?
Кивком головы указывает на свою мажорскую тачку, стоящую неподалеку.
– Почему бы и нет? – широко улыбаюсь. – Поговорим.
Скорее всего, это западня. И одним разговором дело не ограничится. Но мне похуй. Я так устал от бездействия и тоски, что согласен абсолютно на любой кипиш. Да и то, что муженек Диоры прискакал ко мне лично, как ни крути, хороший знак.
Запрыгиваю в тачку, дверь которой передо мной услужливо распахнул телохранитель Рахимова. Хозяин автомобиля садится напротив и впивается в меня немигающим взглядом. Мы плавно трогаемся с места и покидаем парковку, но глаза Арслана по-прежнему приклеены к моему лицу.
Кто-то другой на моем месте мог бы смутиться от столь пристального внимания, но мне плевать. Я не жадный: если хочет смотреть, пусть смотрит. Мне скрывать нечего.
– Давно работаешь на Алеава? – он наконец обрывает затянувшуюся тишину.
– Прилично.
– А до этого чем занимался?
Усмехаюсь. Разговор получается странный.
– Ты о моих карьерных достижениях хотел поговорить?
– Достижений у тебя немного, – с пренебрежением роняет Рахимов. – Угонщик и вор. Вот и вся твоя трудовая книжка.