Порылся в моей биографии, значит? Какая, блядь, честь!
– Все мы в каком-то смысле воры, – пожимаю плечами. – Просто кто-то ворует тачки, а кто-то миллионы из госбюджета.
Рахимов и бровью не ведет.
– У меня есть одно неприятное подозрение. Я хочу, чтобы ты его или опроверг, или подтвердил.
– Я весь внимание, – снова издевательски скалюсь.
– Поступила информация, что ты спал с моей женой, – его голос звучит сухо и твердо. – Правда или ложь?
Наверное, тут нечем гордится, но, черт возьми, я так счастлив, что истина наконец всплыла на поверхность, что, не скрывая ликования, отвечаю:
– Правда.
Рахимов опять сохраняет впечатляющую непроницаемость. Только чуть более резко обозначившиеся скулы выдают его гнев.
– Один раз или больше?
– Больше, намного больше! – я вхожу в раж. – Мы трахались так много, что я сбился со счета. И знаешь, что самое приятное? За это время она ни разу не вспомнила о тебе.
Я ожидаю, что прямо сейчас мне в рожу полетит кулак, но, к моему изумлению, ничего подобного не происходит. Рахимов просто откидывается на спинку сидения и прикрывает веки. Будто внезапно решил прикорнуть.
Какое-то время мы продолжаем ехать в тишине, а затем машина сворачивает с магистрали на какую-то узкую щебеночную дорогу. Напряженно вглядываюсь в окно, но понимаю, что совершенно не узнаю местность: вокруг какие-то ржавые гаражи и драные трубы теплотрассы.
– У тебя здесь офис? – иронично интересуюсь я. – Атмосферное местечко.
– Ага, – безэмоционально отзывается Рахимов, не поднимая век. – Почти.
Интуиция сиреной воет об опасности, но я волевым усилием затыкаю ей рот. Я догадывался, куда еду, и не строил иллюзий. Если ради того, чтобы оторвать этого ублюдка от Диоры, мне придется хапнуть дерьма, я хапну. Без проблем. Она, черт возьми, этого стоит.
Машина притормаживает у одноэтажного бетонного здания, и вся наша развеселая компания вываливается наружу.
– Прошу, – обманчиво гостеприимным жестом Рахимов приглашает мне внутрь.
Адресую ему очередную лучезарную улыбку и перешагиваю порог. В нос тотчас ударяет запах плесени, сырости и металла.
– Знаешь, а тебе не помешало бы сделать ремонт. Вентиляция тут гове…
Договорить не получается. В затылок прилетает что-то тяжелое, и колени вмиг подгибаются. Из глаз сыплются огненные искры, и я чувствую, что лечу лицом в пол.
А в следующую секунду сознание отключается.
***
Когда прихожу в себя, первое, что ощущаю, – адскую боль в теменной части головы. Кажется, приложили меня неслабо. Чуть череп не размозжили.
Хочу ощупать затылок, но внезапно понимаю, что руки мне не принадлежат: я прикован наручниками к какой-то ржавой трубе. Ладони находятся за спиной. Я ими даже нос не смогу почесать при желании.