Помню, тем апрельским утром после «ночной смены» в больнице Цапель я едва не падал с ног и мрачно думал, что, кажется, я переоценил и свои возможности, и свои силы. Эта мысль не часто приходит мне в голову: мой личный опыт говорит, что почти всегда можно что-то придумать, чтобы хоть как-то улучшить положение. Но в тот момент усталый после многих недель на трех-четырех часах сна разум, уставшее от колдовства тело и даже слегка нестабильная внутренняя энергия (у меня просто не было времени, чтобы тренироваться столько, сколько нужно, и в результате энергия начала повиноваться хуже, чем прежде — неприятное ощущение!), все как будто сошлось в одной яме. Я знал, что мне надо сжать зубы и превозмочь — не ради себя, так ради Соры, Ории и матери, а также остальных домочадцев. Пусть все рушится вокруг, но если оно обрушится достаточно медленно, что-то да уцелеет, и мы в итоге сумеем начать все сначала. Но перспектива откровенно не радовала.
И в таком настроении я наткнулся в коридоре на Альиону — Сорину среднюю внучку. Девочке было четырнадцать местных лет, стало быть, примерно пятнадцать-шестнадцать терранских, и выглядела она уже почти совершенно взрослой.
— Дядя Лис! — обрадованно воскликнула она. — Дядя Лис, ура! Давайте я вас первым обрадую!
— Стой-стой, — нахмурился я. — Что ты тут делаешь? Бабушка же тебя отправила в загородную резиденцию…
— Да! — триумфально воскликнула девочка. — А я вернулась! Только что!
— Будут неприятности, — предупредил я ее спокойным, равнодушным тоном.
Сора и в бытность свою в нашем мире была достаточно жестким родителем: наши дети знали, что если папа что-то запрещает, обычно можно его уговорить, а вот если мама запретила — то все, с концами. В этом мире она стала как будто еще жестче, во всяком случае в тех вещах, которые касались безопасности детей. Хея, которой уже исполнилось шестнадцать местных, уговорила бабушку, что достаточно взрослая, чтобы остаться и помогать с учетом нехватки лекарей — и Сора, подумав, не стала спорить. Но Альиону она отослала, хоть и не в поместье Коннах — а в резиденцию Цапель, ту самую, где проводили опыты с пенициллином.
Вот уже девять лет существовала эта лаборатория, вот уже девять лет они мучили животных и снабжали Тверн кроличьим мясом, а толку все особого не было. Среди Цапель даже ходили слухи, что Сора ссылает туда девушек работать лаборантками то ли в качестве проверки характера, то ли в качестве наказания. (И это действительно отчасти было так).
— Нет! — радостно воскликнула девушка. — Никаких неприятностей! Бабушка даже обрадуется!