— Так, а ну, погоди! Вот об этом я не…
— Спасибо, братик! Люблю тебя! Ты лучший.
И хитрая бестия повесила трубку. Опять меня провела. Не зря мама называла её в детстве лисичкой-сестричкой.
Ладно, придётся побыть нянькой.
Взглянув с сожалением на провожавшую меня взглядом девушку, я взял бутылку тана, бросил её в корзину и потащился к кассе.
В машине, направляясь к школе, где учился мой племянник, я опустил стекло, чтобы впустить в салон влажный воздух, наполненный сухой пылью и запахом металла, выхлопных газов и разогретого асфальта. Только в Питере можно почувствовать эту адскую смесь, которая становится с годами частью тебя, тем ароматом, вдыхая который, ты понимаешь: я дома! Откуда бы ни вернулся.
Я ехал, следя за дорогой, но думал о том, что эта машина, обманка, зверь, замаскированный кузовом обычного седана, как ничто другое, сейчас похоже на меня — человека, демона, ангела и бога в одном лице. Того, кто прячется под маской. Не той псевдосамурайской личной, которую я получил накануне, а сотканной из лжи и недоговорённостей. Маской, которую я вынужден носить постоянно.
До сих пор я чувствовал себя неудачником. Ни жены, ни детей, ни постоянного дохода, дающего уверенность в завтрашнем дне. Ни карьерного роста. Никаких перспектив.
А сейчас?
Хотелось бы сказать, что моя новая ипостась дала мне всё. Но это не так. Пусть меня величают лордом и кланяются существа, о которых я узнал лишь недавно. Пусть я могу в теории жить вечно. Это всё вилами по воде писано.
Правда заключается в том, что, хоть я и могу превратить обычную старую тачку в спорткар, хоть меня и называют демоном механики и богом-кузнецом, прежде всего мне нужно выковать себя самого. И есть ощущение, что грядут такие перемены в жизни, о которых я даже не догадываюсь. И именно они либо уничтожат меня, либо сделают тем, кем я должен стать. Сам. Каждый мой поступок, каждое принятое решение — удар молота о наковальню, на которой распростёрт бесформенный кусок металла, коим я в данный момент являюсь.
Справлюсь ли я? Сдюжу ли? Способен ли?
Школа располагалась во дворе, застроенном ещё при Хрущёве, так что окружали её панельные пятиэтажки, за которыми виднелись два серых сталинских дома с каменными балясинами на балконах, а над ними уже возвышались огромные, сверкающие на расплавленном солнце окнами высотки последних лет, воздвигнутые на местах пустырей и автомобильных стоянок, безжалостно снесённых ради того, чтобы поставить похожие на космические станции будущего человейники.
Вокруг школы была чёрная металлическая ограда, зайдя за которую я направился к крыльцу. На крыльях здания красовались барельефы с профилями учёных с одной стороны и ликами советских деятелей — с другой. Козырёк над входом был украшен шариками и транспарантом с надписью «С Днём знаний!». Учебные занятия ещё не начались, о чём я подумал только теперь, шагая по дорожке.