Я знал, что через полминуты после начала этого бормотания она взорвется очередным потоком брани и закончится все почти наверняка розгами. С другой стороны, если успеть вовремя переключить ее, то удастся избежать и брани, и наказания.
— Что-то еще нужно, теть Кать?
— А? — Она будто впервые меня увидела. — Да, нужно! Возьми котомку с едой, отнеси брату с сестрой, они сегодня проспали из-за тебя и ушли, не успев забрать обед. Передашь — не забудь извиниться за утро, и живо домой! Тебе сегодня еще печку чистить, а это надо сделать засветло, чтобы видно лучше было! Понял меня?
— Понял, — кивнул я.
— Котомка знаешь где? На входе слева…
— В ящике под полотенцем! — закончил за нее я, уже преодолев половину расстояния до угла дома.
Сделав два поворота и взбежав по ступенькам, заглянул в дверь, не глядя вытащил из-под полотенца небольшую корзиночку с едой и вскоре уже выскочил за ворота.
Следующие минут десять были полностью моими. Пока ноги несли меня к деревенской школе, стоящей на главной площади в самой середине деревни, я мог подумать о чем угодно.
Впрочем, как и каждый день на протяжении последнего года, я не мог думать ни о чем, кроме никак не дающегося мне Духовного Сбора.
Даже с учетом того, что на занятия у деревенского сотника я не ходил и информацию о Сборе мог получать только урывками — например в такие дни, как сегодня, когда приходил что-то передать детям тети Кати, краем уха слушая пояснения сотника, — за год совершенно точно узнал и подсмотрел достаточно, чтобы хотя бы начать собирать Дух.
Даже Пашка, наш деревенский дурачок, благодаря тому, что он племянник купца Лукова, тоже допущенный до уроков сотника, ощутил Дух за несколько месяцев.
А я сильно сомневался, что был глупее парня, который, после того как свалился в колодец, просидел там полтора дня и был чудом спасен, через неделю прыгнул туда во второй раз уже сам. Потому что кто-то из соседских парней сказал ему, что уронил в тот колодец золотой.
Федька мне уже кучу раз на все лады повторил, что я чучело, а потому Дух собирать не могу. А Фая заявила, что если я смогу собрать хоть немного, то она меня поцелует. С учетом того, насколько она мной брезговала, такое обещание наглядно демонстрировало ее мнение о моих шансах.
На самом деле не всем это дано. Две трети жителей деревни, включая даже тех, кто когда-то тренировался, ни разу за всю жизнь Дух так и не почуяли. А из оставшейся трети в лучшем случае каждый пятый действительно начал хоть какой-то его Сбор.
Но я отказывался признавать свою несостоятельность. Искренне считал, что те, у кого это не получалось, просто плохо пытались, только и всего.