Нет, положительно, чем дальше, тем труднее было спокойно слушать этого мелкого гада.
— Да чем же он так авторитетен? — стиснув зубы, процедил я.
— Связи у него до самого верха, понял! — гордо произнес Трегубов. — И не тебе соваться в его дела… Скажи спасибо, что я уговорил Митрофаныча тебя не трогать.
— Бандюганов с ножичками подсылать, означает — не трогать?..
— Да, говорю же, Прыщ это предложил, — поморщился муженек Насти. — Я сам хотел с тобой встретиться, объяснить все…
— Ну вот и встретился, объясняй.
— То, что ты с Настькой, ладно, — быстро и почти шепотом заговорил он. — Твое дело… Только предупредить хочу, дальше носу не суй, отрежут! Ты не знаешь этих людей… У них все куплены…
— Этих? — удивился я. — А я думал, ты у них тоже в авторитете…
— Я — что, — отмахнулся он. — Я так только… мальчик на побегушках… Ты Настю пожалей… Ведь они ее не пожалеют…
— А ты чего пришел?
— Поговорить, — насупился тот.
— Поговорил? Ключи на стол и до свидания.
Трегубов даже опешил. Все-таки чувствовал ещё себя здесь хозяином, а меня мнил гостем. Ну ничего, разъясним.
— Чего? — дрогнувшим голосом переспросил он.
— Пшёл вон, говорю…
Покопавшись в карманах пиджака, он вынул связку ключей и принялся дрожащими пальцами отцеплять один из них, то и дело роняя их и подбирая снова. Наконец — справился. Кинув ключ на журнальный столик, он бросился в прихожку, и уговаривать не пришлось. Я — за ним. Там художник с трудом натянул ботинки, схватил шляпу и пальто, открыл дверь, крикнул:
— О себе подумай, сопляк!
Дверь хлопнула, и муженек Анастасии исчез. Я пошел на кухню. Хозяйка стояла у плиты, чиркая спичками. Спички ломались, Настя отшвыривала обломки и принималась за следующую. Я отнял у нее коробок, посадил актрису на табуретку и сам зажег газ. Поставил чайник.
— Выпьешь чего-нибудь? — спросил я.
— Да, — буркнула хозяйка. — Принеси там… в баре бренди…
Я сходил в гостиную, принес бутылку, налил Насте. Закипела вода в чайнике. Я нашел заварку в жестяной банке, заварил чай. Сказал:
— Я отнял у него ключ от квартиры.
— Спасибо! — вздохнула она. — Хотя он вполне мог и дубликат сделать.
— Чего он сюда таскается?
— Понятия не имею… Иногда что-то приносит, но я его деньги не трогаю… Вернее — перевожу на счет детского дома, а продукты и вещи просто раздаю. Но я думаю, он просто прячется здесь от своих дружков.
— Я уже понял, что он их боится до потери пульса, — хмыкнул я. — Зачем же связывался тогда?
— Затем, что он — слизняк и трус, — сказала актриса. — И лодырь, каких поискать… А тут — легкие деньги пообещали Да только, боюсь, они ему боком выйдут…