— Итак… — Прилизанный обвел нас злым взглядом.
Он старался вести себя, как долбаный сыщик. Прищуривал то один глаз, то другой. Резко оборачивался, чтоб застать врасплох. Задавал неожиданные вопросы. Иногда настолько неожиданные, что мы просто бестолково смотрели на вожатого, пытаясь понять, в какой момент у него поехала крыша. Не знаю, где Константин набрался такой пошлости и откуда у него такое представление о сыщиках. Впрочем, я даже не знаю, есть ли в этом времени сыщики.
Дольше и чаще всего взгляд Прилизанного останавливался на мне. Опять на мне… Такое чувство, будто всему педагогическому составу лагеря не угодило лицо Пети Ванечкина.
В глубине души, если честно, был полностью с ними согласен. Мне оно тоже не угодило. Я бы с удовольствием поменял его на что-то более приличное. Лицо, возраст, место дислокации. Все поменял бы. Но лицо — в первую очередь. Оно меня нервирует.
Совершенно отвратительная физиономия. Курносая, ушастая, с веснушками и глуповатыми ужимками. Волосы подстрижены «под горшок». По крайней мере, пацаны так это называли. Короче, выгляжу, как полный задрот. Причем, от меня это даже не зависит. Чертово тело еще не адаптировалось к моему сознанию полностью.
Например, если я пытался улыбнуться, выходило это как-то виновато и по-дебильному. Скорее всего, мимические мышцы лица привыкли к определенному состоянию. Но я старался придать своей новой роже хоть что-то, свойственное именно мне. Нагловатых усмешек, иронично приподнятых бровей, высокомерного выражения. Пока получалось средне.
Однако, надо признать, в этом тоже были свои плюсы.
Вот сейчас Константин Викторович замер напротив нас и прожигал меня гневным, подозрительным взглядом. Я в ответ смотрел так, как должен смотреть Петя Ванечкин. Безобидный, глуповатый душнила. Чем бесил вожатого еще сильнее. Он чувствовал своей гнусной душонкой, его нагребывают. Нагло и в открытую. А сделать ничего не мог. Стои́т пионер Петя. Смотрит, глаза выкатил. Не подкопаешься.
Елены Сергеевны, кстати, не было. На улице еще не рассвело и она, похоже, успокаивает девчонок в их комнатах. Наше возвращение навело шороху.
— Я хочу еще раз послушать версию случившегося. Прежде, чем отправлюсь к директору лагеря. — Прилизанный замер перед нами, сцепив руки за спиной.
Этой ерунды он где набрался? У Элеоноры, что ли? Против воли в башку полезли картины, как Константин расхаживает перед нами в платье и туфлях, которые носит Элеонора Леонидовна. Еле сдержался, чтоб не заржать. Сцепил зубы и вылупился еще сильнее.
— Ванечкин… Ты хочешь что-то добавить? — Константин сразу же среагировал на мои кривляния. Наверное, решил, над ним просто издеваются.