— Слушаю тебя. — Ромов внешне оставался спокойным и мне даже показалось, излишне спокойный.
Такое чувство, будто его состояние напоминает равнодушие, которое появляется после осознания, что изменить ты ничего не можешь.
— Сегодня в школу приходили двое мужчин. Директриса приняла их за журналистов, планирующих написать статью о том случае с аварией. Помните?
— Помню, конечно. К счастью, все закончилось хорошо. Благодаря тебе. Девочка… — Товарищ инженер запнулся. Наверное, решил, странно называть девочкой особу, которая в данный момент в твоей кухне с твоим сыном мутит чай. Поэтому сразу исправился. — Наташа… Она цела, чувствует себя хорошо. Со старшим я провел серьёзную беседу и пока он не научится корректно вести себя на дороге, никаких покатушек ему не светит.
— Да… — Я вдруг завис на этой информации. — У вас же есть старший сын…А сколько ему?
Отчего-то наличие еще одного Ромова вылетело из моей головы.
— Ему двадцать один год. Он от первого брака. Вернее… От первого брака, в который я потом снова вернулся. Но мне кажется, эта тема точно не имеет отношения к тебе.
Я уставился на мужчину, сидевшего напротив меня, как дурачок. Первый брак? Был еще второй? И что значит, вернулся? Хотя, с другой стороны, отец Никиты прав. Какая мне разница сколько раз он женился. Речь вообще не об этом. В данную минуту я о другом должен думать. Нужно воспользоваться сложившимися обстоятельствами и узнать все, что можно, о фото.
— Да…Вы абсолютно верно говорите. Просто к слову пришлось. Так вот…По поводу журналистов и школы. Могу ошибаться, но все же думаю, мои подозрения верны. Это были совсем не журналисты. Там вышла путаница и они приняли за меня трудовика…
— Прости, кого они приняли за тебя? — Перебил мой рассказ Ромов.
У него даже выражение лица изменилось. Мелькнуло легкое недоумение. Очевидно, отец Никиты мало мог себе представить, как взрослые люди перепутали тринадцатилетнего подростка с учителем труда.
— Ну да… Глупо конечно, — Усмехнулся я. — Но тем не менее. Дело не в этом. Они задавали трудовику вопросы о вас. И суть этих вопросов сводилась к тому, какую конкретно роль главный инженер сыграл в аварии. Такое чувство, будто эти люди собирают всякую информацию не очень хорошего характера. Компромат, одним словом. Любую мелочь, любой факт, который можно использовать. Я подумал, это — важно.
— Хм… — Отец Ромова встал с кресла, подошел к окну, отодвинул шторку и уставился на улицу.
Естественно, ничего интересного он там увидеть не рассчитывал, это было сделано машинально, на автомате. Он просто осмыслял услышанное.