— Если станет совсем тяжело — доберись до руны.
Я нахмурился. Само предложение бросить все и окунуться в собственное сознание, когда меня прижмут какие-нибудь монстры или, чего хуже, товарищи по оружию звучало нерационально.
Но Скворцов смотрел на меня своими холодными синими глазами.
— Это твой единственный шанс, — сказал он, после чего выпрямился. — Но я надеюсь, что до этого не дойдет, барон. Держи ухо востро.
— Буду, — сказал я магу. — А вы, если выйдет, приглядите за моим домом. Все к вашему распоряжению.
Маг усмехнулся.
— Мне кажется, у этого дома уже есть люди, способные проследить за его состоянием, — он кивнул в сторону Андрея Михайловича, который вышел со стороны главного входа, потягиваясь и зевая. Почесав затылок, он увидел меня и Скворцова, после чего помахал рукой. Я махнул ему в ответ.
— Может быть и так, — согласился я, мягко усмехаясь.
В предрассветном сумраке двор был тихим и поэтому наши голоса были хорошо слышны по всей округе.
Через мгновение снова скрипнули петли. Повернув голову, я увидел, что стройным рядом из дома вышли хламники в полном обмундировании. Легкие кожаные доспехи, арбалеты на перевязи за спинами и клинки в ножнах на поясах.
Я впервые их видел такими и, признаюсь, не могло не удивить. Словно окунулся в старый книжный рассказ, которых перечитал в детстве огромное множество.
Подойдя к кузнецу, я обнял его и похлопал по спине, на что в ответ получил такие же крепкие объятия, словно отец обнимал непутевого сына, которому не сидится спокойно на месте.
— Береги себя, Саша, — сказал он. — И не лезь на рожон, а не то из-под земли достану и нахлобучу, как сынка, — пробубнил он, после чего потрепал меня по макушке.
Я усмехнулся, потому что вспомнил смешную фразу, которую часто в детстве произносил дед моего близкого друга, когда мы шли плавать на речку. И я ее процитировал:
— Коли утопишься, то домой не приходи?
Кузнец хохотнул и тут же умолк. Немного помолчали, стоя рядом.
— Ну, до скорого, — сказал я ему.
— До скорого, ответил Андрей Михайлович.
У самого выхода из поместья меня ждал вороной конь, на котором я и собрался в дорогу. Хламники ждали только меня.
Сунув ногу в стремя, я оседлал скотину и взялся за поводья. Солнце только-только начинало стыдливо выглядывать из-за горизонта, словно само едва проснулось.
Первые лучи опустились на землю, освещая зеленую траву и выпавшую за ночь росу, от которой лучи преломлялись в пространстве.
— Готов? — спросил меня Иван.
Я посмотрел на него с вызовом во взгляде. Да, возможно, я нервничал, но знал, что они все вдевятером волнуются не меньше моего.