1
— Выметайся отсюда! Давай, пошел!
Чужая рука попыталась грубым толчком выпихнуть меня наружу, но я оказался проворнее. Не стоит меня трогать, когда я этого не просил.
Рука стражника скользнула по моему плечу, цепляя шов рубахи — грубый лен, сотканный на вертикальном ткацком станке, судя по диагональному переплетению нитей. Времени на анализ нет, но мозг автоматически фиксирует детали, словно сканер.
Меня зовут Александр, и я человек, что заснул в две тысячи двадцать пятом году в капсуле для криосна. В мире, где технологии и прогресс имели первостепенную важность. В мире, где был покорен космос. На планете, где жизнь и свобода человека имели первостепенную ценность.
А проснулся в средневековье.
Позади осталось небольшое помещение в задней части кузницы, где я пытался воссоздать лабораторию, чтобы решить свою очень важную проблему — отказ работы импланта, вживленного в мою голову. Как следствие, остановка работоспособности ключевых функций тела.
Мне бы современную лабораторию с МРТ и парочку мозговитых врачей, чтобы я мог хоть минимально вникнуть в проблему, но вместо этого на руках лишь грубые тиски из кованого железа, древесный уголь и примитивные щипцы.
И даже сейчас кузница была заполнена людьми и звуками разрушения. На моих глазах крушилось все, что мне удалось собрать. Звенели колбы, разлетаясь на осколки. Стекло — натриево-кальциевое, низкого качества, с пузырьками воздуха. Ломается на острые осколки с радиальными трещинами. Жаль, печь для варки прозрачного кварца я так и не достроил.
В воздухе летали листы пергамента, исписанные формулами, расчетами и чертежами. Чернила из сажи и уксуса размазывались под сапогами стражников, превращая дифференциальные уравнения в абстракцию. Я горько усмехнулся от этой мысли. Кому вообще здесь нужны интегралы?
Пускай немногое, но все же собранное собственными руками. И теперь механизмы, которые я рассчитывал использовать для дальнейшего облегчения своей работы — разбиты на мелкие кусочки.
Шестерня из дуба, выточенная по лекалам Архимеда — теперь расколотая на части, ременная передача из бычьих жил порвана с остервенением, словно ее с ненавистью грызли зубами.
Их крошили крепкими деревянными дубинами, железными прутами и подошвами сапог. Мозг по инерции продолжает фиксировать детали: дубина ясеневая, волокна расположены радиально. Ударная вязкость около ста джоулей на метр квадратный. При минус двадцать по цельсию становится хрупким. Жаль, сейчас лето.