— За кого? — спросил Михаил, в глазах которого уже загорался опасный огонек.
— За альтернативного кандидата! — выпалил Бошка. — За трактирщика! Он уже наш! Мы расклеиваем листовки, голосуй за Барнаби! Он не будет есть твоих овец! Мы устраиваем митинги! Михаил будет петь героические баллады о том, как трактирщик одной рукой победил семерых волков! Ким-Чи будет демонстрировать силу и обещать каждому по мешку муки!
— Я не… — начал было Ким-Чи.
— А я, — Бошка аж подпрыгнул, — я устрою предвыборные спецэффекты! Магический салют в честь Барнаби! Говорящие плакаты! Иллюзию дракона, который прилетел, чтобы поддержать его кандидатуру!
Он перевел дух.
— Мэр начнет нервничать. Его рейтинг доверия будет падать. И тогда, в ночь перед выборами, когда напряжение достигнет пика, когда его нервы будут натянуты до предела… что сделает оборотень, находящийся в состоянии стресса?
— Он… сорвется, — прошептал я, начиная понимать безумную логику этого плана.
— Именно! — взвизгнул Бошка. — Он потеряет контроль! И превратится! Прямо на глазах у всей деревни, которая соберется на центральной площади на предвыборные дебаты! И нам даже не придется его убивать! Его разорвет его же электорат! Это будет не просто убийство! Это будет акт высшей демократической справедливости! Идеальное, бескровное, с нашей стороны, решение!
Я посмотрел на Ким-Чи. Он молчал. Его лицо выражало сложную смесь шока, ужаса и восхищения.
— Это… — медленно произнес он, — это самый идиотский и самый гениальный план, который я когда-либо слышал.
— Это не план, — выдохнул Михаил, его глаза сияли. — Это… это перфоманс! Это политическая сатира в действии! Бошка, ты не маг. Ты гений!
И они начали это обсуждать. С азартом. С горящими глазами. Ким-Чи, наш оплот прагматизма, тут же начал вносить правки.
— Иллюзия дракона, это слишком. Перебор. Но вот устроить небольшой… пожар на складе мэра и героически его потушить, обвинив в поджоге оборотней… это можно.
— А я могу написать балладу о жадном мэре и храбром трактирщике! — подхватил Михаил. — Исполню ее на рыночной площади! Мы подорвем его репутацию!
Они увлеклись. Они уже распределяли роли, писали тексты для листовок, рассчитывали стоимость фейерверков. Шнырь, который до этого стоял с каменным лицом, тихо хихикал в кулак.
Я стоял и смотрел на этот балаган. И я понимал, что они действительно это сделают. Они были готовы превратить эту мрачную, готическую трагедию в абсурдный политический фарс.
И что самое страшное… это могло сработать.
Они уже собрались идти. Михаил к трактирщику, обсуждать предвыборную программу, а Бошка и Ким, искать место для агитационного штаба.