— Что ж, — повторил Зурло. — Что ж… Там…. Далеко-далеко отсюда, на нашей родине… тоже есть холодные снежные места. Есть места куда холоднее этого.
— Логично, — кивнул я и сделал еще один глоток чая.
— И эти места обширны. Я слышал, что на вашей планете есть два полюса — северный и южный.
— Верно. Гиблые места, где нет постоянных поселений — не считая научных станций.
— У нас все примерно так же. Но наша родина холодней. Снега и льда у нас больше. Конечно, все стремятся жить в самых теплых местах. Наш экватор… там нет таких тропиков, какие, как я слышал, имеются на вашей планете.
— У нас есть тропики, — согласился я, не став ему говорить, насколько сильно царапает мой слух словосочетание «ваша планета».
— Наша цивилизация… все наши страны… они заняли свои территории на экваторе подобно бусинам различного размера. Но речь не о нашем мироустройстве. Нет. Я хочу рассказать о нашей древней системе наказаний для особо тяжко согрешивших. Наказаний для преступников. Если тебе неинтересно, Охотник…
— Мне интересно.
Откашлявшись, Зурло что-то уточнил на своем языке у Анло, они вместе перебрали несколько слов и наконец-то история началась:
— Сейчас у нас… у них там… современная судебная система. Есть тюрьмы. Все как положено. Но до сих пор каждый из приговоренных к смерти может попытаться… может выбрать себе «ледяной забег».
— Звучит мрачно.
— Это действительно мрачно, Охотник. Но мы чтим эту традицию. Хотя на самом деле все очень просто — избравшего эту участь преступника увозят прочь от теплых мест. Его везут в льды и снега — в место, подобное этому. В место, подобное миру вокруг Столпа, где мы сейчас живем.
— Зачем?
— Его везут за многие километры. И чем серьезней его преступление, чем тяжелее его грех, тем дальше его увозят от обитаемых теплых мест. Также в зависимости от тяжести преступления рассчитывается количество еды, снаряжения и одежды, что будет позволено ему иметь.
— Кажется, я начинаю понимать…
— Как я и сказал — традиция мрачна, но проста. Приговоренный к смерти вправе попытаться искупить свою вину «ледяным забегом».
— Его увозят в гиблые места… и бросают там.
— Да.
— И он…
— Или она…
— Справедливо. И преступник должен…
— Ты правильно понял, Охотник. Оставленный в снегах преступник знает, в какой стороне находится спасение — ему указывают направление. Один раз.
— Вот сейчас я не совсем понял…
— Направление к спасению указывают лишь один раз, — терпеливо повторил Зурло Канич. — Компаса преступнику не оставляют. И если он потеряет направление… то будет блуждать среди снегов до тех пор, пока не умрет от голода или холода. В старые времена преступников оставляли в розе следов…