— Так и помрешь ты тут, Вануйто, не попробовав роллы и суши. — Как-то поддела Алёна брата.
«Вануйто» — это было прозвище Ивана. Так его звали, потому что отцом у него оленевод ненец. Мать не называла его имени и вообще никак не хотела, чтобы сын стал искать родителя. Видимо для нее то событие являлось слишком травмирующим. А Иван и не собирался этого делать. Его всё устраивало. Несоответствие внешности и имени в Тихом никого не удивляло и это обстоятельство тоже служило причиной жить здесь. Тут он был абсолютно своим.
Зимой Иван подрабатывал трактористом на газодобывающем комплексе, а лето целиком проводил в поселке. Целыми днями занимался ловлей рыбы, развешивал ее и сушил или коптил в пустующих квартирах. Возил сдавать оптом в Уренгой тамошнему предпринимателю. За раз мог нагрузить в большую моторку до трехсот килограмм сушеной рыбы. По меркам большой земли платили ему скупо, по триста рублей за килограмм, но по зарплатам жителей поселка это были приличный деньги. Ивана всё устраивало.
Однажды он узнал, что предприниматель, покупающий у него рыбу, фасует ее штучно и продает так дорого, что нормальные люди вряд ли бы стали ее покупать. Если бы Иван продавал ее сам по такой цене, то одной лодки хватило бы купить квартиру в том же Уренгое. Об этом он не стал рассказывать никому, особенно матери, чтобы ей не пришла идея начать собственное дело и уехать отсюда. А она могла, потому что переживала каждый раз, когда Алена была вынуждена добираться до Тихого разными способами. Ей всегда казалось, что они небезопасны.
В последний раз, когда Иван отвозил рыбу, он созвонился с сестрой и узнал, что она должна приехать через три дня. Общежитие училища пострадало от землетрясения и студентов на всякий случай выселили, по-быстрому приняв экзамены. Иван пообещал ей, что останется в Уренгое, встретит и заберет в поселок.
— Пробовал я ваши роллы. Такая дрянь, если честно. Один рис и какая-то мазня внутри. — Иван специально заказал себе их в Уренгойской забегаловке, чтобы иметь представление о том, что едят люди на большой земле. — Я тебя такими блюдами угощу, ты назад не вернешься. — Пообещал он сестре.
— Боже упаси, Вануйто. От одной мысли остаться жить в Тихом у меня начинается депрессия. Я же там повешусь и буду висеть, сохнуть, как твоя рыба. — Ответила Алена. — Чего вам привезти с мамой? Она не болеет?
— Жалуется на боли в груди. Простыла недавно. Пошла перед дождем за морошкой. Я ей говорю ходи вдоль железки, иначе провалишься в болото. У нас тут знаешь, как теперь развозит летом, чуть загляделся и по пояс в жиже. Короче, как я сказал, так и получилось. Вначале провалилась, потом под дождь попала, кашляла неделю. Тамара ее отпаивала чем-то, сбивала температуру. Мокрота такая отходила, я замучился ее из дома выносить. Вылечила, но боль в груди осталась. Привези чего-нибудь, если понимаешь, а то у меня только одно средство, самогон на ягодах.