Прошло чуть больше минуты — в обычной ситуации совсем мало времени, а сейчас как вечность тянулась. Василиса наконец закончила плакать навзрыд и выдохнула протяжно. Вздохнула глубоко и прерывисто — все, берет себя в руки. Посидела ещё немного молча, шмыгая носом и глубоко дыша.
Алисы так и нет. Из спальной характерное шуршание звуков поиска — догадываюсь, что она просто не смогла в руке странный кинжал держать. Ну да, я змей в руки брал спокойно, но есть люди, которые не только коснуться, смотреть на них не могут. Так что Алиса сейчас явно ищет что-то другое вместо ритуального кинжала, чтобы стяжки на Гере разрезать.
Василиса глубоко вздохнула и немного отстранилась, собираясь что-то сказать. Но сказать так ничего и не успела, потому что ото входа раздался удивленный возглас. Одновременно с ней повернувшись к открытой двери, увидели еще одного неожиданного гостя. Вот не удивился даже — господин Власов, собственной персоной. Зато заглянувший на огонек к дочери директор МГБ, обомлев, взирал на нас в состоянии полного изумления.
— Василиса! Оденься! — наконец вернул он дар речи.
— Папа, ты не… — шмыгнула Василиса.
— Молчать! Оденься, я сказал!
Василиса только сейчас заметила и осознала, как выглядит. Шмыгнула, поправила сбитый бюстгальтер, безуспешно попыталась натянуть платье на плечо. Когда я помог ей подняться, в проеме двери спальной комнаты показалась Алиса, выйдя на громкий голос.
— Василиса⁉ Вы что здесь устроили⁈ — Власов аж едва на фальцет не сорвался. Ну да, появившаяся Алиса — босиком, в полупрозрачной ночнушке и со смазанным макияжем, в созданную у него в воображении картину явно вписывается. Примерно понимая, что там может быть, представлять это я конечно же не буду.
— Сейчас я ему все объясню, — еще раз звучно шмыгнув носом, сказала мне Василиса и поднялась с кровати. Болезненно сморщившись, она подтянула порванное платье с талии на грудь и сделала несколько шагов, направляясь к шкафу.
— Ты! Я тебя предупреждал? — обратился ко мне Власов. Да, теперь все с ним понятно. Никакой безжалостной иезуитской хитрости, такое не сыграешь.
В Мюррене спицы колеса были закрыты телами, а тьма сочилась из жертвы, посаженной на кол. Здесь на колесе всего три спицы — для Василисы, Алисы и Геры, а Власову скорее всего полагалась главная роль, в самом центре, не просто так его сюда позвали. Потом, зачерпнув дополнительных сил от сумрака, демоны пошли бы ко мне в гости, вот уверен.
С пониманием того, сколько придется времени и сил потратить, чтобы объяснить все здесь произошедшее Власову, я вздохнул. Причем объяснять надо — он пусть и тупой, но очень полезный инструмент оказался для тещи с тестем. Который, как понимаю, только для вида отошел в сторону, десять лет назад выставив на первый план этого дурака. Да и жену Власова со счетов скидывать не стоит — вспомнил я про нежелание его супруги иметь детей.