На песке, чуть зарытой в листьях и ветках, в небольшой ложбинке между корнями гигантского фикуса, лежала робо-собака. Пеший четвероногий китайский дрон с угловатым и злым силуэтом. На её спине чётко угадывался приземистый блок пулемёта. Она лежала в позе, словно это был реальный, уставший пёс, поджавший «лапы». Не излучая ни одного огонька, ни малейшего писка. А значит, РЭБ работал на ура, превратив передовую игрушку в дорогой кусок металла и пластика.
— Капец, — тихо, на выдохе, произнёс Красный, смотря на боевую машину. — Я такое только в рутубе видел. В жизни… Оно даже нелепое какое-то.
— Добро пожаловать в кинотеатр, товарищ майор, — пробормотал я, не отрывая взгляда от машины. — Прямо в первый ряд, в места для поцелуев с языком и лёгким петтингом ниже пояса. Эта дрянь способна роту остановить, когда работает.
Красный навёл свой М4 на неподвижную тушку. Но я, помахав отрицательно рукой, опустился на корточки рядом с робо-псом. Вблизи он выглядел и правда безопасно — матовый пластик, стыки панелей, сенсоры в шайбе на толстой шее, словно голова, похожие на мёртвые стеклянные глаза. Я взял его за переднюю «лапу» — холодную, лишённую гибкости конечность. И резким движением, упёршись ногой в корпус, выгнул железный сустав в обратном направлении. Раздался сухой, трескучий звук скрежет, ломающегося композита и тонкого металла. Искусственные сухожилия и проводки не были рассчитаны на русского мента, такого как я, которому если дать два чугунных шарика в одиночной камере, то один он сломает, другой потеряет. Теперь эта лапа болталась, как сломанная ветка, это осложнит собаке прицеливание если вдруг наш РЭБ что-то вырубит.
— Значит, РЭБ их глушит, — констатировал Красный, всё ещё не опуская ствол. — Но если это часовой, то где хозяин? И где остальная свора, которые ты нам на брифинге обещал?
Я поднял голову, сканируя тепловизором непроглядную чащу перед нами. Джунгли квакали короткими, повторяющимися звуками «Гек-ко, Гек-ко» — это гекконы запели свои песни. И я отломал у робота вторую переднюю лапу.
— У нас с тобой, товарищ майор, час с лишним на зачистку и эвакуацию, думаю, мы всё посмотрим. И попробуем на вкус все приколы нашего маньяка.
— Мне жена сказала: в Таиланде ничего в рот не брать, — первый раз на моей памяти пошутил Красный.
Так вот какой ты на самом деле, только на боевых операциях ты становишься настоящим.
— Отличная шутка, ну пойдём, тогда врагу в рот дадим! — выдохнул я.
И мы пошли. Вернее, не пошли, а стали прогрызаться сквозь эту зелёную, дышащую гущу. Лес принял нас мгновенно, как болото — провалившегося зверя. Свет звёзд и уходящего солнца исчез за первыми же зарослями, сменившись влажным, зеленоватым полумраком. Воздух стоял тяжёлый и настолько насыщенный запахами гниения и цветения, что казалось, закрой глаза — его станет можно даже жевать. Одно в этом всём меня радовало — остров в длину был всего полтора километра. Полторы тысячи метров сорняков ростом со слона и ещё непонятно чего, хотя, если тут Тим, то всех крупных тварей он убил, чтобы не мешали его машинам и камерам с сенсорами объемники следить за периметром.