Журналист. Как тогда он мне представился, говоря на ломанном русском с американским акцентом. И без акцента, чисто для меня, чтобы я слышал: «Все профессии нужны, все профессии важны. Не поможешь мне, майор, погибнет очень много русских парней».
Еще тогда я понял: передо мной был «возвращенец». Разведчик, которого мы тогда сопровождали до штаба.
Он подошёл к столу и без приглашения опустился в кресло напротив. Его взгляд скользнул по моей чашке, потом поднялся на меня.
— Вячеслав Игоревич, — произнёс он тихо, и в его голосе не было ни угрозы, ни дружелюбия. Была лишь констатация факта. — Чай-то что не пьёте. Остынет.
На вороте его костюма слева поблёскивал значок, маленький золотой щит с мечом на фоне звезды, серпа и молота. И надпись: «КГБ СССР».
«Я тебя помню. Мы тебя везли из Грозного в 1994 том… А потом… А что потом? А потом я волшебным образом переродился тут», — подумалось мне. Наехал на сына Зубчихина за сходство с отцом и получил, что получил.
Нет. Больше никого в этом времени я «узнавать» не буду, мало ли что.
Ведь если меня убили в 1994, то как я могу быть сейчас тут живым и здоровым? Правильный ответ — «никак».
— Я, знаете ли, не любитель, да и запах у него странный, — произнёс я. — Но вы меня знаете, а я вас — нет.
— Зовут меня Александр Сергеевич, как Пушкина, но все называют меня дядя Миша. Собственно, о вас я знаю не очень много. В поле нашего зрения вы попали случайно. Когда господин Зубчихин пытался вас устранить. Вы, наверное, удивлены, что вы так легко отделались на том суде? Ну, вот это наша работа — стоять у зла на пути.
Он потянулся своей правой лапой к чайнику, эту руку нельзя было назвать рукой, переломанные костяшки пальцев, трясущихся, как у меня, но уверенно наливающие себе чая.
— Знаете, Вячеслав Игоревич, когда мы увидели, что вас собираются уничтожать, мы сразу же задали себе вопрос: что такого в двадцатилетнем парне, чтобы целый, без пяти минут, мэр так хотел его закопать? — он задал вопрос и пригубил чашку, взяв её двумя руками, словно это было что-то очень ценное, а его взгляд внимательно смотрел на меня.
— Я тоже не очень понимаю, возможно, я некоторое время встречался с девушкой, которая нравилась его сыну…
— И он решил на день рождения мальчику подарить вашу голову, прямо библейская история с Иоанном Крестителем. Нет, уважаемый мой друг, что-то тут не сходится, — перебил он меня.
— … — я только пожал плечами.
— А потом мы стали свидетелем, как вас взяли. Операм и СК мы, уж простите, мешать не стали. Их использовали втёмную. А вот дальше… Меня поразило, как вы пошли выручать девушку, и чуть не сорвали нам операцию. Записи с камер в ЧОПе мы тоже посмотрели, хорошо работаете. Видна база, — проговорил он и поставил чашку на стол. — База, которой просто неоткуда взяться у молодого человека вашего возраста.