Карлос вернул крышку на место и задвинул бочонки обратно под нижнюю полку.
«А может, это испытание для меня? — внезапно подумал он. — Как я распоряжусь этим сокровищем? Ведь никто, кроме Патиньо и сына, о нём не знает. Но Бог всеведущий видит мою душу и взвешивает её на своих весах. Вот она, дьявольская хитрость!»
И Лопес, изумив кухарку своей поспешностью, выскочил на улицу и направился к ближайшей церкви. Долгая молитва принесла успокоение его душе и развеяла искушение. Деньги он, разумеется, использует на благо народа Парагвая. Возможно, для закупки всего необходимого для завода по производству железа. Хотя такой суммы, скорее всего, не хватит. Но что делать с сыном? И сын ли это?
Три дня ушло у Карлоса Лопеса на написание ответа и подготовку. Затем три новых гаучо отправились путь длиной в три с половиной тысячи километров.
Золото порождает лихорадку у британского консула, инквизитор идет по следу, а в тавернах Лимы зреет революция
Уильям Томас Хадсон, консул Её Величества королевы Великобритании в Перу, с любопытством вертел в руках записку на английском языке, переданную ему посыльным. Текст её гласил:
‘Ваше Превосходительство,
Имеем честь пригласить Вас разделить с нами обед в ресторане гостиницы уважаемого Педро Маури. Мы располагаем деловым предложением, которое может представлять интерес лично для Вас, а также информацией, имеющей предельную важность для Короны, интересы которой Вы с достоинством представляете.
С глубочайшим уважением,
Агустин Фарабундо Марти Родригес и
Юджин Виктор Дебс
Партнёры’.
Консул задумался, повертел листок в пальцах и кивнул посыльному:
— Передайте, что я приду после трёх часов.
Мальчишка поклонился и умчался выполнять свою работу. А консул вернулся к своим обязанностям. Жалобы купцов на французских конкурентов и вмешательство местных властей в дела, связанные с добычей гуано. Конфликты капитанов судов, толпящихся вокруг острова Чинча в ожидании погрузки. Общение с управляющим филиала торгового дома Гиббсов, который искал возможности монополизировать вывоз гуано и активно, и не безвозмездно, привлекал консула.
«Вся работа вращается вокруг птичьего помёта, — поморщился Хадсон. — Я почти так же провонял гуано, как корабли, везущие его в Англию».
Удручало то, что это, вероятно, был потолок его карьеры. У него не было знатной родословной, не было влиятельной родни. Можно сказать, что он вообще первый среди родственников, кто поднялся на достаточно приличную высоту в социальной иерархии. Шутка ли — оклад в триста фунтов в год! Полторы тысячи песо в местной валюте. В десять раз больше, чем зарабатывает своим трудом простолюдин. Но в десять раз меньше, чем получают послы в европейских столицах.