Стены дворца мелко тряслись, лектусы подпрыгивали на постаменте. Мой вообще перевернулся.
Но все Саран почему-то не испугались. Они подняли упавшие фонари и расселись по-прежнему. Некоторые радостно повторяли:
— Свет более не падёт в грязь.
И:
— Из Сердца Дивии мы вышли, туда же и вернёмся.
Шоодо помахал мне своими крошечными ладошками:
— Спускайся, отважный юноша. На нас никто не напал. Это просто летающая твердь наконец-то полетела куда-то.
Я приземлился, перевернул лектус и сел.
Стены дворца продолжало потряхивать, лежаки иногда сдвигались со своих мест. Вероятно, начало полёта Дивии происходило с особым ускорением. Теперь я оценил, зачем полы в дивианских жилищах, и особенно на постаментах, украшены выпуклыми узорами. Ходить по ним не очень удобно, зато мебель упиралась в них краями и не сдвигалась слишком далеко.
— Эх, твердь шибко полетела, — сказала тощая баба. — Сейчас многие жители получили увечья. Сейчас бы лечить и лечить. Сгребать золотые грани в шкатулки.
— Тебе ли об этом печалиться, сестра? — сурово сказал Шоодо. — Переломанные руки и шеи ты всё равно не умеешь выправлять.
— Твоё дело — бородавки, поломанные ногти и воспаления на носу, — напомнил Шигеро Саран. — А серьёзными хворыми у нас занималась Мадхури и старшие.
— А я научусь! Где эта ваша Мадхури и старшие? Кто-то должен исцелять ту долю хворых, которую нам выделило сословие?
Я грозно скрипнул ножками лектуса по узорам подиума. Тощая баба замолчала, на её лице читалась алчность — она подсчитывала упущенную прибыль.
— Мы все слушаем тебя, самый старший, — сказал Шоодо.
Движение Дивии прервало моё первое распоряжение, но дало мне возможность изменить его.
Теперь я уверенно сказал:
— Слушайте меня, несчастные Саран. Я обещаю, что мы сокрушим Те-Танга навсегда.
— Каким образом? — осведомился Шоодо.
— Придумаю — расскажу.
Шоодо презрительно выпятил нижнюю губу, намереваясь промяукать что-нибудь обидное для меня, но вместо этого высказал здравую мысль:
— Ты и Шигеро — воины, вам и думать, как отбить наши дома и сокрушить Те-Танга. А я пока что попробую выяснить, сколько нашего богатства уцелело. Наскребём золотых граней на покупку крыла наёмников. Потом предстану перед Ронгоа с требованием помочь нам в родовой войне. А завтра встречусь с тобой во дворце и всё доложу.
Тощая баба выкрикнула, глядя на меня:
— И это, первый старший, распредели между нами долю хворых, которых отбирали у нас Мадхури и другие. Теперь мы будем их лечить.
Несколько голосов поддержали её:
— Верно, сестра.
— Ведь кто-то должен это делать?
— Иначе нашу долю отдадут другим.