Он виснет у меня на шее.
— Скажи им! Я не хочу жить с этой пузатой уродиной и бабушкой! Не хочу, не хочу! Папа ведь
совсем меня не любит…
По ее милому личику ручьем катятся слезы.
Я прижимаю Аннушку к себе так крепко, как только возможно. Понимаю – больше мне не дадут
такой возможности.
— Будь сильной, слышишь? — шепчу ей на ухо. — Будь сильной, Аннушка.
Она замирает.
— Как ты? — уточняет шепотом.
Я киваю.
— Как я. И помни: что бы ни случилось, я тебя люблю.
— И я тебя!
Негодование Вятича не передать словами. Он что-то приказывает охране. Те устремляются к
нам.
Нас с Аннушкой пытаются разнять. Девочка плачет. Падает на пол, кусает охранников за руки.
Я прикрываю рот ладонью. Из груди рвутся всхлипы. Я ее потеряла… потеряла…
Судья изо всех сил стучит по столу молотком, но его никто не слушает. Еще бы, тут такой
цирк. Представители СМИ усердно трудятся – снимают трагедию на камеру и на телефоны.
Наконец охранникам удается скрутить несчастного ребенка. Аннушку насильно выволакивают из
зала суда.
— Простите, господин судья. У моей дочери бывают припадки, — Вятич пытается сохранить лицо.
Произносит нарочито громко, чтобы услышали все вокруг.
Я всем телом подаюсь вперед, к нему.
— Припадки?! — выкрикиваю, подавляя всхлип. — Не бывает у нее никаких припадков! Просто она
никому из вас не нужна, вот и все! Иногда мне кажется, что это и не твоя дочь вовсе!
Судья отводит взгляд. Вятич презрительно ухмыляется. На его лице проступает печать
превосходства.
Он хватает меня за лацканы пиджака.
— Запомни, Тася: то, что принадлежит мне, остается в моем доме, — хрипит мне в лицо.
Я отшатываюсь.
«Ублюдок!»
Слишком больно терять маленького человечка, к которому привязалась всем сердцем.
— Судебное заседание объявляется оконченным! — желая прекратить кавардак, громко произносит
судья.
Зал постепенно пустеет. Мы с адвокатом выходим в холл едва ли не последними.
Меня потряхивает. Горло сжимает спазм. Сердце ноет за судьбу падчерицы. Каково ей будет с
новой избранницей Антона? Та же дальше своего носа ничего не видит. Антону сорок шесть, ей
двадцать пять. У него бес в ребро, у нее мания добраться до его денег. Только ее ждет
разочарование. Антон Вятич – прижимистый скупердяй. Заставляет отчитываться за каждую
копейку и никогда не даст лишнего. Впрочем, может, это я была такой дурехой, вот он и не
желал на меня тратиться? Считал, что зарплаты, которую платит его предприятие, достаточно?
Я выхожу на свежий воздух. Пасмурно. Недавно прошел дождик, и теперь вокруг пахнет прибитой
пылью.
— Мама! Мама, забери меня…