Ложиться не было никакого смысла, уже рассвело и весь день был насмарку, настроения не было совершенно. Она закурила сигарилу пытаясь успокоиться и приказала подавать завтрак, все уже проголодались бегая как дебилы за гребаной кошкой два часа подряд. Хмурый Хейн топая тяжелыми шагами и звеня кольчугой принес завтрак на подносе, он всегда приносил одно и тоже и себе и ей, чтобы успеть предупредить, если еда отравлена. Только ел он соседней комнате, всегда с открытой дверью, чтобы ненароком не пропустить нежелательных посетителей к боссу. Леона позавтракав, наслаждалась теплым утром через открытое окно и ароматным кофе, когда почувствовала неладное. Уже через пару секунд почувствовала яд в своих жилах и обездвиживающий холод, который распространялся по всему телу, ноги онемели и совершенно не желали двигаться, они были словно чужие. Словно подтвердив свою догадку она услышала грохот упавшего на пол тяжелого тела в соседней комнате. Она хотела встать, но ноги не слушались, она просто не чувствовала половину тела. Напугать ту, которая разучилась боятся за столько лет, было сложно. Но волна мурашек пробежавших по телу, говорила, что давно забытое проклятое чувство вернулось.
Все встало на свои места, все кусочки мозаики этого утра щелчками встали по своим местам, все было с артефактом в порядке, не было никакой поломки, и треклятый рыжий кот был совершенно не причем. Она потянулась на соседний стул еще слушающейся рукой за арбалетом…Но его не оказалось в том месте, куда она его положила. Она попыталась дотянуться единственной пока еще слушающейся рукой до ножа. Но услышала шаги в коридоре, неспешные и мягкие.
Совершенно не скрывающиеся и уверенные, чужие шаги. Никто из ее телохранителей не прибежал на помощь, никто не остановил чужака. Хейн не вышел из комнаты, чтобы остановить небольшую фигуру в капюшоне, застывшую в проходе, одетую в какую-то бесформенную старую хламиду, потемневшую от соли и солнца. Державшую в одной руке гладиус, а в другой…ее арбалет, тот самый, который лежал рядом с ней во время завтрака.
— Долг жизни вещь довольно своеобразная, кажется именно так вы мне сказали в первый раз, когда мы познакомились. И оплачивается она жизнью, или смертью. Так что я пришел вернуть должок донна Леона.
— Дарий⁈
— Что, не ждали? Понимаю, когда продаешь своих людей они ведь обычно не возвращаются назад. Даже если чудом смогли передать записку с просьбой о помощи, которую вы сожгли сидя вот именно за этим столом.
— Значит тебя послал Бранкати, — Она откинулась на стуле, начиная понимать всю игру.