Поджимаю губы, чтобы не выдать неуместный смех. Даниил Ольховский. Может, он поэтому так злился? Из-за того, что фамилию его рода поменяли на какую-то неизвестную? Деревенскую.
– Я сделала тебе одолжение, разорвав ваши отношения до предполагаемой свадьбы, – последнее слово она заковывает в кавычки. – Иначе тебе было бы больнее.
Кто же тогда подставил меня со встречей в отеле? Впрочем, есть ли смысл разбираться?
– Спасибо. Такое благородство с твоей стороны столь неожиданно. Как бы не рухнуть в обморок от счастья.
Мы не прощаемся. Хромова бросает на меня оценивающий взгляд и выходит из туалета. Я возвращаюсь к Айке спустя минут десять, и мы тут же покидаем клуб.
За столом Хромовой идут активные поздравления, смех и льющееся рекой шампанское.
«Бабская муть», как сказал бы Краевский.
– За тебя, братуха! – Прилично пьяный Рус кладет руку на плечо и придавливает нас к земле. – Чтобы член стоял, бабки водились, девчонки имелись, – отпивает виски и треплет меня за волосы.
Ей-богу, это самый раздражающий жест на свете!
– Девчонки? У меня как бы свадьба намечается, а не день рождения, – скидываю руку и смотрю на экран телефона. Там стабильно пусто. Кроме заставки последнего заката на корабле нет ничего: ни крошечного сообщения, ни пропущенного звонка.
Время десять, и я бы свалил с собственного мальчишника. Дело труба, да?
– Хм… – Руслан призадумался. – Если ты жених, почему тогда такой грустный?
Открываю рот, чтобы опротестовать, но лучший друг с успехом затыкает очередной дурью из своего грязного рта. Когда-нибудь я промою его рот с хозяйственным мылом и продезинфицирую спиртом.
– Вот поэтому я никогда и не женюсь. На хрена мне грустная рожа, каждодневная трепанация моего чуткого к тряске черепа и обруч на пальце? Жизнь такая чудесная, столько девочек вокруг! – Руслан обводит хмельным взглядом клуб, который выбрал для мальчишника, и его радость тускнеет. Вот это поворот…
Сажусь на свое место жениха и вновь из кармана достаю телефон. Потом открываю галерею и листаю последние фотки, которые заучил до последнего пикселя.
Вот Василина рассматривает какую-то статую, вот – дом, потом ее любознательный взгляд касается ряда цветов в странного вида горшках. На следующей фотографии Васена улыбается. И нет, не мне. Черт бы побрал, – цветам!
По сердцу полосуют раны, к которым привык. Они ноют, не переставая, и никакой алкоголь не в состоянии их залечить. Кажется, они со мной теперь навечно.
Помимо ран еще гнусная, непрошеная обида. Не по-мужски обижаться на женщину, но я не могу поверить, что Василина – моя Васена – так легко отказалась от нас. Всевышний послал нам второй шанс, но слишком сложный женский ум придумал какие-то обстоятельства непреодолимой силы, из-за которых наш второй шанс – фуфло! Китайская реплика, что нужно вернуть производителю. Это я прочел между строк в момент ее признаний.