Так дура-Марта примчалась в юбочке, из которой задница торчала, и в тонких колготках. Совсем сбрендила. Знала же, что будет всего три особи мужского пола, и те со своими жёнами, к тому же мы не трахаться ехали, а оторваться за рюмкой. А уж если невтерпёж было хоть перед кем покрасоваться, купила бы себе новый купальник, у которого вместо трусиков только шнурки, а вместо бюстгальтера — полосочки не шире сантиметра, и вполне соблазнительно смотрелась в бассейне. А то она как в дом вошла, мне рядом с камином холодно стало, глядя на неё. И вроде на морозе недолго пробыла, но ей хватило. Не меньше двух недель, как заводная, каждые пять минут в уборную бегала, словно на работу.
Июнь, конечно, с мартом не сравнить, но мало ли? Я в море несколько часов бултыхалась, а до этого мокрой в пещере мёрзла. Знала ведь об этом Наталья Валерьевна. Интересовалась, всё ли в порядке по-женски. Вот тогда было всё в ажуре, а сейчас, может, и догнало. Вот и подумала бы: мозги ей ведь для чего-то даны.
— А я вам о чём? — поддакнула я. — И терпеть невмоготу. Не мужик, чтобы в бутылку писать незаметно под юбочкой. Мне как минимум ведёрко требуется.
И что я не так сказала, что обе заерзали в своих креслах? Как будто и им невмоготу стало. Коленки свели вместе, словно демонстрируя, как терпеть нужно. Я и сама это знала, но только в туалет мне вовсе не хотелось. К тому же ситуация развивалась по неправильному сценарию, и Наталья Валерьевна должна была это понимать, если, конечно, работала под эгидой Михаила не только в рамках психоаналитика.
— Потерпи, сейчас проблему устранят, и сможешь пойти, — сказала Екатерина Тихоновна негромко, но с нажимом, и обе ещё сильнее вцепились мне в руки.
Проблему устранят? Это каким, интересно, образом? Скорее, усилят.
Я глянула вперёд, потому как, пока мы перешептывались, события начали стремительно разворачиваться совсем в плохую сторону.
Безопасник своим криком добился таки от пилота желаемого и, поковырявшись в своей борсетке, выудил наручники. Вот явно у него были проблемы и со слухом, и с мозгами.
Я, в принципе, была двумя руками «за», чтобы избавиться от опасного элемента в лице угонщика. Кроме этого, у меня имелось нехорошее предчувствие, что ни в какой Стокгольм мы не летим и через некоторое время он проявит себя как отъявленный террорист, направив самолёт в многоэтажное здание или вообще на Кремль, опередив таким образом американцев. Хотя, раз разрешил накинуть на себя браслеты, в ближайшее время сваливать самолёт не собирался, или до цели было ещё слишком далеко, и он был уверен в успехе.