Седой не преминул возмутиться:
— Как много кажется и прочего сомнения.
— Уж прости, Аранви, но после того случая я зарёкся давать обещания. Будем пробовать, будем проверять и не будем спешить.
Я аккуратно отпустил крышечку, ловко и точно попав на положенное ей место, трижды плавно взболтнул сам чайничек, опустил его и посудину с водой на камень, что изображал нам стол, и наконец поднял глаза, потребовав:
— Подробности.
Их оказалось немало, но главное, что с того дня мы пусть и не стали идти по Лабиринту быстрей, но перестали проверять каждый отнорок и поворот, перестали даже искать засыпанные проходы в балансировочные зоны с отсутствием запретов. Рутгош и впрямь, отсчитывая перекрёстки и отнорки по вычисленным им закономерностям, вёл нас так, словно заполучил где-то обрывок карты, на которой смутно, но значился путь к Ключу. В те дни, когда ущелья Каменного Лабиринта удачно разворачивались и нам удавалось увидеть горы, они становились все ближе и ближе. Хотя здесь, среди иллюзий это мало что значило.
Порядок следования был всё тот же. Я, считающий шаги Бирам и составляющий карту искатель в центре отряда. Двое проверяют плотность иллюзий по краям расщелины, искатель впереди и позади, движущиеся в полусотне шагов от основного отряда.
Я, приловчившись за эти дни, был наполовину погружен в жетон и поэтому пропустил сам миг случившегося, но суть — вспышку и взрыв — не заметить сложно, иди ты даже с закрытыми глазами.
Отряд замер, ощетинившись оружием, Карай, чья очередь сейчас была двигаться первым, швырнул вперёд ещё один проверочный камень, который даже артефактом считать было нельзя — скорее, особым образом испорченный накопитель или духовный камень.
Теперь, впившись в него взглядом, каждый сумел увидеть, как, прокатившись по песку, камень треснул и из трещин хлынуло белое пламя, разметавшее всё вокруг.
Рутгош глухо сообщил очевидное:
— Зона запрета духовной силы, — следом сказал и то, что тоже все знали. — Проверяем себя, чтобы в карманах не завалялись проверочные камни, заготовки, оружие с открытым начертанием, алхимия и прочее. Развеиваем все обращения к Небу, повторяем про себя, что дальше ничего использовать нельзя. Ни единой техники, ни единого усиления, забудьте про восприятие.
Зеленорукий ругнулся вполголоса. Его можно было понять. Он-то как раз уверенней всего себя чувствовал там, где всё можно. Сейчас же впереди лежала черта, шагнув за которую он превращался едва ли не в Закалку. Да, с сильным и прочным телом, быстрым, ловким, но не более. Даже слабейшему Воину доступен Покров, который не раз спасёт жизнь в битве, но за чертой все мы сможем полагаться только на доспехи, а они защищают лишь часть тела.