Устин собирался быстро — Мамсуров передал на словах, что время не ждёт, и прапорщик должен прибыть на место не позднее чем через два часа. Уходя, он с лёгкой душой оглядел свой дом, очередное вре́менное пристанище холостяка-офицера. Уже на улице поймал тоскливый взор Марийки, которая, похоже, осознала свою ошибку в отношении молодого офицера, резким прыжком очутившегося в окружении самого Государя-Батюшки. Дальше Устин выбросил из головы все мысли о Курьяновке, о Чурило и его родственниках, да и вообще о прошлом.
— Прапорщик, — с гримасой боли потёр переносицу Товарищ Главы Канцелярии Наместника князь Эссен, — Всё очень сложно… Сейчас большинство сотрудников моего ведомства в разъездах. Как-то всё странно получилось: кто-то отпущен к семьям, кто-то в Столице на докладе или обучении, последний оставшийся секретарь и тот позавчера с лошади упал… В общем, я сам уже второй день лично веду записи совещаний, а уж после гибели Царя, стало совсем невесело.
Так что Государь-Батюшка решил привлечь в качестве своего телеграфиста и помощника Вас — понравились Вы ему.
Вот Ваше личное дело. — хлопнул рукой по папке на столе Эссен, — У меня и девятой экспедиции возражений нет. Вам следует незамедлительно пройти в кабинет совещаний и начать протоколировать решения. Ждут Вас.
— Меня? — удивился Груцкий.
— Вас! — прошипел князь и снова с мукой потёр лицо, — Чёрт! Приношу свои извинения — голова болит ужасно. Сейчас уже просто некому вести записи: у меня дела по канцелярии, а подпрапорщик Сиваков не обладает навыкам нормального написания слов — почерк у него совершенно невозможный — сам потом прочесть не может. Требуется готовить документы прямо сию секунду! Так что, идите, Устин Адамович, идите!
И это… Спать Вам в ближайшие дни не грозит…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Устин не мог себе представить, что Павел Петрович уже разменял седьмой десяток, так он был энергичен и въедлив. Был вечер, давно стемнело, самому прапорщику приходилось напрягаться, чтобы удержать зевоту, а Государь-Батюшка не демонстрировал и тени усталости, только напряжённые скулы его указывали на сильное расстройство чувств.
В комнату совещаний всё время прибывали визитёры, чьи фамилии совсем недавно были на слуху. Очень многие, кто занимал высокие посты при отце, решили не мешать сыну строить свой порядок в России. Владивосток с окрестностями стал довольно популярным местом для таких отставников, получивших там землю и деньги на обустройство хозяйства, а также возможность влиять на государственную политику, пусть и в меньших масштабах, чем раньше.