— Вы прекрасно выглядите, мадемуазель Бергкамп. У Мишеля всегда был прекрасный вкус, но даже не представляю, как супруга отпустила его с вами?
— Благодарю, мадам Черчилль… — с отчетливым и оскорбительным превосходством ответила Клео. — Мы решили этот вопрос в узком семейном кругу. Советую вам тоже лично выбирать спутниц для вашего мужа. Конечно, если он решится довериться вам в столь интимном вопросе…
Франсин скривилась, словно набила рот хиной и дальше только молчала.
— Поговорим, Майкл? — неожиданно предложил Черчилль.
— С удовольствием, Уинстон.
Мы отошли на несколько шагов в сторону.
— Мне кажется, нам следует объясниться… — первым начал Черчилль.
— Если ты так считаешь, почему нет, — спокойно ответил я.
— Не буду ничего объяснять… — резко бросил Уинстон. — Но готов дать вам сатисфакцию, в любой угодной вам форме.
— Мы уже на «вы»?
Черчилль явно растерялся.
— После всего того, что нас связывает? — с намеком продолжил я, мягко улыбнувшись.
— Когда приходится выбирать между другом и родиной… — начал Уинстон.
— Всегда выбираешь родину, — закончил я за него. — Да, выбор трудный, но очевидный. Уинни, ты мне ничего не должен и никогда не был должен. Не нужно объяснений и нет никакого повода для сатисфакции. Как говорят «русские», proehali. Тебе с Франсин ничего не грозит. Живите и радуйтесь жизни. Клянусь, я не собираюсь вас убивать. Даю свое слово. Но если твоя нога ступит на землю Африки, сам понимаешь, все изменится.
— Я учту это, — спокойно и решительно ответил Черчилль. — Майкл…
— Уинстон…
Мы кивнули друг-другу и разошлись.
«А мог бы стать великим премьер-министром, дружище Уинни… — отчего-то печально подумал я. — Но, увы, уже никогда им не станешь…»
И выбросил Черчилля из головы. До того самого момента, как возьму в руки большой и толстый пакет из сейфа в своем кабинете.
Настроение испортилось, я сбагрил Клео дамам и отправился в курительную комнату, но не попал ни в одну из них, потому что, они уже были заняты, как приватные переговорные.
— Ладно, мы люди не гордые… — буркнул я и пошел искать какой-нибудь закоулок, чтобы подымить всласть. Но только вышел в коридор, как меня вежливо окликнули на идеальном французском языке.
— Ваше превосходительство… — высокий и крепкий мужчина лет сорока возрастом, в отлично пошитом фраке, четко исполнил придворный поклон, блеснув напомаженным пробором. — Мне поручено пригласить вас на встречу…
«Да ну нахрен, — удивился я. — Неужто лягушатники раздуплились?..»
Но, как очень скоро выяснилось, ошибся.
— На встречу с императором Российской империи, его императорским величеством Николаем, — перешел на русский язык посыльный.