А сам взгромоздился на лошадку и тронул поводья.
Ушибленная грудь разболелась еще сильнее и путешествие верхом прошло не особо комфортно. Да еще Маркиза, всю дорогу фыркала и норовила сбросить меня.
Впрочем, кое-как добрался.
А вот уже в пансионе, первым делом, узрел Клео и, очень неожиданно, Арцыбашева, собственной персоной.
Клеопатра, сидя на стульчике, благоговейно наблюдала, как подполковник, молодецки похекивая и явно красуясь, рубил дрова. А на лавочке подле ручья, обнаружился еще один добрый молодец — плечистый атлет, причем с охотничьим карабином на коленях. А вот Пьера вообще нигде не было видно.
— Михаэль… — Клео бросилась ко мне. — Что с тобой? Ты ранен?
— Подожди… — я бросил я ей и рявкнул на Арцыбашева. — Что за тип меня встречал?
— Михаил Александрович… — подполковник побледнел. — Ваше превосходительство, вы его часом не…
— Часом — да.
Офицер совсем сошел с лица.
— Михаил Александрович, вы меня не профанируете?
— Профанирую. Просто связал. А мог бы и застрелить, нахрен. А теперь идите сюда… — я взял подполковника за руку, отвел в сторону и сунул ему в руку флягу с застрявшей пулей. — Это что такое? Меня ждали возле лодки на том берегу. А о месте, где она осталась, знал только ваш Пьер, или как там его. Где он?
— Все сложнее… — подполковник извиняюще пожал плечами. — Пьер здесь не причем. Мы знаем это точно. Ну кто же мог рассчитывать, что вы в город опять сунетесь. Зато теперь, вы в полной безопасности.
— Сука…
— Я все объясню.
— Шарашкина контора… — в сердцах ругнулся я.
— Михаил Александрович…
— Да идите вы все в жопу, простите за мой французский.
И ушел к себе.
Ну а как? Все, кто мог — все сдали. Французы, немцы, а теперь еще и русские. И туда же, с наглами бороться. Да вам врагов не надо, сами себя угробите.
Впрочем, злость скоро прошла, и я занялся собой. Путем несложных тестов выяснилось, что обошлось без переломанных ребер — максимум трещины или сильный ушиб. Ссадину от пули на бедре даже бинтовать не стал, просто замазал йодоформом.
Попутно выяснилось, что я страшно проголодался. Сунулся на кухню и наткнулся на Клео.
— Чего изображаешь из себя кающуюся Магдалину? Ты тут точно не причем. Поесть мне живо сообрази.
— Я уже… — Клеопатра улыбнулась и показала мне заставленный едой поднос. — Все готово. Но я боялась к тебе заходить.
— Правильно боялась. Пьер из пансионата не отлучался? — я намазал ломоть ржаного хлеба паштетом и жадно в него вгрызся.
— Нет. Все время здесь был. Сильно тебе досталось? — Клео состроила сочувствующую рожицу.
— Жить буду. А Алекс, когда заявился?