– Хасан Муратович, – представился я.
Нас привели в кабинет, на табличке которого было указано, что это кабинет русского языка и литературы, и пригласили внутрь.
– Полюбуйтесь! – всплеснула руками Анна Сергеевна, – это… Это издевательство! Богохульство! Так унизить Александра Сергеевича! Свет нашей литературы. Как только рука поднялась…
Я перевел взгляд на сына, Ильяс низко опустил голову.
– А мне нравится, – неожиданно подала голос Данелия, – по-моему, очень талантливо.
Я же рассматривал портрет Александра Сергеевича, нарисованный прямо на стене кабинета. Лицо было нарисовано в профиль, яркими красками, но вполне узнаваемо.
– Ильяс, нафига? – не понял я.
– Так было надо! – мой орел гордо поднял голову и в упор посмотрел на меня.
Упрямый… Как его мать!
– Всеволод у нас новенький, а уже так отличился, – продолжала директор.
Я вспомнил, что сын недавно подружился с каким-то новеньким мальчишкой, который в этом году перешел в его класс. А так как Ильяс никогда не обладал талантом рисовать, то стало ясно, что подставил его сын Данелии, которая нравилась мне все меньше.
– Мальчики, оставьте нас, – потребовала она.
Ильяс даже на меня не посмотрел, просто выполнил то, что она сказала. Пацаны вышли за дверь, прикрыли ее, а Данелия вздохнула:
– Мы все исправим.
– Мы? – уточнил я. – Ильяс ровную линию на бумаге нарисовать не может.
– Однако в кабинете директора оказались мы все, – ровно ответила мне женщина.
– Рисовали оба, – встряла директор.
– Что нужно? Покрасить стены в классе? Мы с Хасаном Муратовичем обязательно этим займемся и в ближайшее время закрасим Александра Сергеевича, – косясь на меня, пообещала Данелия Альбертовна. – Надеюсь, инцидент исчерпан?
– Будет, когда это безобразие сотрут со стены, – благосклонно кивнула директор, – я рада, что у наших учеников такие ответственные родители. До свидания.
И покинула кабинет.
– А я считаю, что мальчики очень талантливые и нужно развивать дар рисования, – тихо пробормотала Анна Сергеевна. – Разумеется, там, где это позволено делать, а не расписывать стены в кабинете.
– Вы абсолютно правы, – согласилась с ней Данелия, а пацаны вернулись.
Я развернулся к Ильясу и грозно спросил:
– Как будешь решать вопрос?
– Я покрашу стены, – ответил сын.
– Мы покрасим, – добавил вихрастый, который был так похож на свою мать, словно ее мелкая копия.
– Вы предлагаете… – вклинилась Данелия.
– Я ничего не предлагаю, я спрашиваю, как пацаны будут решать вопрос. Сами накосячили – сами пусть исправляют! С вас, Данелия Альбертовна, краска.
– Почему с меня? – охнула она. – Лихо вы на нас ответственность перекладываете, Хасан Муратович.