— Прости, мне так захотелось, — оправдалась она. — Не знаю почему. Что-то нашло…
— Не надо без особых причин убивать людей, — простонал я, присаживаясь на корточки рядом с расстеленным плащом.
— А эльфов можно? — спросила она, зная мое отношение к ним.
— Эльфов можно, — согласился я. — Но эльфиек лучше не трогать.
— Да, знаю, как они тебе нравятся, — в ее голосе послышалась ревность. — Я обыщу мертвых. Ты проверь сумку, — Агата наклонилась над рыжебородым, повернув его к себе лицом. Потом наклонилась еще ниже и лизнула его в лоб.
В самом деле у этой девочки иногда сносит крышу. Надеюсь, не настолько, чтобы трахаться с трупом. И отчасти она права: мне нравятся эльфийки, и я мечтаю, что когда-нибудь смогу зацепить одну. Эльфиек мало в Славврате и все они очень красивы, высокомерны и непреступны.
Сумка была добротной, из хорошо выделанной телячьей кожи. Несколько карманов с бронзовыми пряжками и основное глубокое отделение. Мне бы такую сумку. Однако брать ее нельзя. Ведь один из этой троицы сбежал. Сумка — тоже примета. Потом беды не оберешься. Расстегнув карманы и основное отделение, я начал выкладывать содержимое на плащ. Вещей оказалось здесь немного: бутылка с какой-то жидкостью, рубаха с вышивкой, шоссы и платок. Кое-какая еда: вяленое мясо, сыр и две головки чеснока и еще всякая ерунда. Отдельно завернутым в кусок шелковистой ткани, явно эльфийского производства, лежала странная вещица, похожая на двустороннюю печать. С одной стороны замысловатый знак, похожий на восьмиугольную звезду с мелкими значками в середине, а с другой сова над расходящимися молниями.
Сова — один из символов Велеса. Уж такое я знал, а вот в сочетании с молниями и лунного серпа — это для меня что-то новенькое. Вторым предметом стал кожаный тубус с серебряной застежкой и письмом внутри. Письмецо видно, что свежее, написанное очень старательно на дорогой бумаге с вензелями. А вот по содержанию полная чушь:
«Здравия вам, достопочтенный господин Сытин! Докладываем, что сделка состоится и весь купленный груз в совершенном порядке будет направлен в ближайшие дни. Точно до наступления Аргуса…» .
Дальше следовало перечисление бочек, мешков с товаром, какие-то неважные сведения состоянии дел в пивоварне. Еще что-то о лошадях и даже о дождливой погоде в Новодворе. Все это выглядело странным: не пишут на такой бумаге так старательно столь незначительные сообщения и уж тем более не хранят их так бережно.
Оторвав взгляд от письма, я увидел, что рыжебородый лежит голым, а кеошерийка с увлечением раздевает второго. И, конечно, обомлел.