Рыжебородый замешкался, оценивая ситуацию, понимая, что я у него за спиной и в схватке я не на его стороне. Этой паузы хватило, чтобы другой страж проявил неожиданное малодушие: сломя голову, бросился в лес. Агата сердито выругалась, прошипев что-то на кеошерийском. Жонглируя, перехватила баллоки и стала приближаться к рыжебородому.
— Сершш, не мешай мне! — она обошла лежавший в траве труп. — Этот мальчик мой! Если он не захотел любви, то встретится со смертью!
— Может прекратим это безумие⁈ — не опуская кинжала, я отступил от стражника влево на несколько широких шагов.
— Уже поздно! — кеошерийка словно танцуя переставляла лапы, не сводя взгляда с побледневшего стража. — Уже пролилась кровь! Мы не можем оставить никого в живых!
Я не хотел соглашаться с ней. Пока на небеса отправилась душа лишь одного — гражданского. По крайней мере так он выглядел. Если же сейчас Агата решится на убийство стража, то это совсем иной расклад. Убийство стража или воина дружины — очень серьезное преступление любом из княжеств Славврата. В Китеже такое карается безвременной отправкой на рудники, в Вятичах, Муроме, Добриче самые тяжкие работы на пять-семь лет. Только в Кронграде, говорят, можно откупиться за огромные деньги. Но проблема в том, что один из этих двух служивых сбежал, а наша «сладкая парочка» из-за Агаты слишком приметна. Нас могут легко отыскать в том же Вятиче, куда мы держали путь.
Дальше все произошло быстро: тупого созерцания танца смерти рыжебородый не выдержал. Нервы его сдали. Он вскрикнул и бросился на Агату, пытаясь пронзить ловкую кошку мечом, однако моя подруга только этого и ждала. Она легко уклонилась от выпада. В следующий миг баллок в ее левой лапе рассек воздух, одновременно разрезая мышцы правой руки вятича. Агата развернулась и вонзила клинок в незащищенный левый бок стража. К счастью, этот удар оказался смертельным. Смертельным сразу — не люблю смотреть на мучения человека в последние мгновения жизни. Рыжебородый упал наземь, не успев издать стон.
— Бля*ь! Сумасшедшая! Зачем⁈ Зачем это сделала⁈ — я схватился за голову, глядя на двоих распростертых на траве мужчин.
— Ты не понимаешь. У этого есть что-то ценное, — она подошла к сумке, брошенной рядом с плащом. — Он очень переживал за сумку. Говорил другу, чтобы тот смотрел, когда занимался мной!
— О, Крон! Царь Небесный! Так что теперь нужно убивать всех, у кого есть что-то ценное? Агата! Ты никогда не была жадной до всякого добра! — ее поступок не помещался в голову. Да, у нее эти дурацкие дни, когда хочется трахаться и делать глупости. Но не такие же глупости, которые вполне могут стоить нам жизни!