Когда я вышел, Лейна приподнялась, держась за сруб. Пошатываясь, медленно встала во весь рост и, прижимаясь щекой к стене, и тихо заплакала.
— Ну что ты? Обиделась за попу? — я обнял нее.
— Что я наделала!.. — она отстранилась, всхлипывая и теснее прижимаясь к стене.
— Просто получила удовольствие и подарила его мне, — ответил я, снова возвращая ее в свои объятия.
— Мне нужно скорее домой! — спохватилась она. — Дартен может закончил пить! Боги! Надо помыться!
Она наклонилась, поднимая свои трусики.
— Серж, я побегу! У меня сейчас сердце лопнет! — скороговоркой бросила она.
— Подожди хоть минуту, — я повернул ее к себе и приподнял подбородок, заглядывая в глаза, блестевшие в лунном свете.
— Когда еще придешь? Не забудешь меня? — она поцеловала меня коротко, торопя с ответом.
— Не знаю когда, но тебя точно не забуду, — я жарко обнял ее.
— Пожалуйста, не забывай. Теперь мне будет трудно с этим жить. Все, побежала! Очень боюсь, что теперь будет! — она вывернулась из моих рук и поспешила выйти на дорогу.
Я было пошел за ней, но Лейла, повернувшись, предупредила:
— Только не провожай! Нас могут увидеть! Все, дорогой мой, до встречи!
Вот так… я теперь ее дорогой. Очень не хотелось, чтобы она влюбилась в меня. Не люблю разбивать женские сердца. Поверьте, я не такой уж эгоист и не испытываю от этого ни капли удовольствия. А страхи ее, будто Дартен может вернуться домой раньше ее, скорее всего, пусты. Ведь пьянка в «Молоте» в самом разгаре. Ну сколько мы там трахались — минут двадцать.
Все-таки я проводил Лейну тайком, следуй за ней позади шагах в ста тихо как кот (я же друг кеошерийки). Дождался, пока она зайдет в дом и постоял еще пару минут. Тихо… Не слышно криков ее мужа. Значит, все хорошо.
Примерно полпути обратно к таверне меня не покидало ощущение, будто за мной кто-то приглядывает. Скорее всего это ощущение рождено пустыми страхами. Войдя в общий зал, я застал Агату за игрой в кости и заметно расстроенной.
— Двадцать семь рублей минус! — трагически сказала она. — Сершш, мне не везет, когда тебя нет.
Она бросила еще одну монету и встала из-за стола.
— Кости — идиотская игра. Никогда больше не сяду за это! — продолжила сокрушаться кеошерийка. — Лучше в леодорские карточки.
Сколько раз она это говорила. Мне стало смешно. Я тихонько провел рукой по ее спине, нащупав под халатом холмик хвоста, схватил и дернул его. Агата мявкнула точно обиженная кошка — я рассмеялся. Милая глупость развлекла нас двоих.
— Эту ночь нам лучше спать вместе, — шепнул я ей. — И лучше это делать по очереди.