— Что ты делаешшь⁈ — кеошерийка остановилась напротив меня, держа в лапах три кружки и тарелку с горкой жареных бараньих ребрышек.
— Кайфую, детка, — сдерживая смех, я направил на нее струйку дыма.
— Как жутко воняет! — она фыркнула, ставя со стуком кружки и расплескав немного эля.
— Ты просто не знаешь, что такое кайф! — теперь я смех не сдержал. Закашлялся и схватил кружку с элем, небрежно сдувая пену.
Боги, ведь вполне может быть, что эта ночь станет для нас последней. Мысли о лже-страже, его дружках, магическом письме в моей котомке настырно лезли в голову, а я отмахивался от них, с кафом покуривая, глотая резкий и вкусный хмельной напиток. Возникло даже желание взять грамм сто полугара — пойло типа виски или самогона, но поприятнее. Докурив сигарету, я принялся за жареные ребрышки, в то время как коша отправилась за сыром с овощами и горячими лепешками.
Примерно через полчаса в зал гудел пьяных речей, громких споров, за которыми уже не слышалась игра музыкантов. Так обычно бывает: народ напьется и становится в разы более шумным. Агата все-таки рискнула сыграть в кости с поселковыми, собравшимися за столиком у очага, а я, пожевывая остывшую лепешку, бросал частые взгляды на Лейну. Когда я движением глаз указал на лестницу, ведущую к комнатам для постояльцев, она мотнула головой. А потом встала, что-то сказав мужу, и направилась к выходу. При этом задержала на мне многозначительный взгляд.
Чертовка! Неужели она этим приглашала меня последовать за собой? Как-то не очень хорошо все это складывалось. Ведь вполне возможно, за выходом из таверны пасли, и последуй я за супругой кузнеца, не факт, что вернусь назад. Но я последовал. Убедился, что Дартен увлечен выпивкой и разговорами с приятелями, встал и быстренько вышел из таверны.
Лейна стояла на крыльце. Выглядело это так, будто даме стало душно, и она вышла подышать свежим воздухом. И вокруг вроде нет ни души.
— Думала о тебе весь вечер, — сказала она, стоя вполоборота ко мне.
— Давай отойдем в сторонку, здесь слишком светло, — я сошел со ступенек, оглядываюсь на нее и висевшие над входом масляные светильники.
Мы тихо пошли темной улочкой, оба испытывая страхи: я — что сейчас из темноты явится лже-стражник, или кто-то из его сподвижников; она — что ее хватится муж или кто-то из поселковых заметит нас вдвоем.
— Давай сюда, — я потянул ее за заросли сирени.
— Серж, я боюсь! — зашептала она. — Давай один поцелуй и вернемся…
— Много поцелуев! — я повернул ее к себе и прижал спиной к стене бревенчатой пристройки.
Мои губы нашли ее ротик, и он ожидал меня. Эта великолепная сучка ответила мне, лаская меня языком. Я бесцеремонно задрал ее юбку и сдавил лобок с приятной силой.