Открывала дверь я медленно, входила так, словно вплывала, изо всех сих стараясь не вертеть головой в поисках Вальдора. И едва удержалась от вздоха облегчения, когда его не заметила.
– Вот, пожалуйста, присаживайтесь у окна, – указала я на столик. – Располагайтесь, а я пойду принесу свои булочки! – я изменилась в лице, почувствовав, как это двусмысленно прозвучало, но, кажется, никто не заметил.
На кухне бледный Вальдор стоял с мечом наготове. Я прижала палец к губам и засуетилась, собирая на поднос не только булочки, но и ветчину, сыр, овощи… У Кофемона я заказала фильтр-кофе – он больше всего походил на чай и при этом оставлял во рту приятное терпкое послевкусие.
Вальдор настороженно наблюдал за мной. Его рука сжимала меч так сильно, что побелели пальцы, я мимоходом пыталась улыбаться, чтобы подбодрить и успокоить, но улыбка выходила кривой. А ещё по спине ползла предательская ледяная капля пота. Я сглупила, подставив нас обоих под угрозу…
Стражники о чём-то весело переговаривались, а мужчина, которого я приняла за сумасшедшего, сидел с растерянным видом. Ему явно было неуютно в такой компании. Ловко поставив поднос на стол, я сняла с него чашки. Потом мысленно чертыхнулась и взяла поднос в руку, а то для тарелок уже не осталось места… Всё же отсутствие опыта в таком деле сказывалось. Это только со стороны казалось просто…
– Вот, угощайтесь, пожалуйста! – улыбнулась я, закончив расставлять тарелки. Руки вцепились в поднос, как в щит. – Пусть эти булочки наполнят вас радостью и придадут сил на весь день!
– Посидите с нами, – попросил один из стражников.
Я заколебалась. С одной стороны, мне нужно поддерживать контакт с посетителями, но с другой я так нервничала, что могла ляпнуть не то или даже уронить, привлекая ненужное внимание. Кроме того, вдруг кто-то из них позволит себе грубость – сможет ли Вальдор сдержаться? С него станется ворваться в коферню с мечом наперевес…
Мои сомнения разрешились, когда я услышала снаружи дикий ор петуха.
– Я совсем забыла про этого придурошного! – спохватилась я и, бросив поднос на прилавок, выбежала на улицу.
Он смотрел с таким осуждением, презрением, насмешкой, что мне вмиг стало стыдно и неловко. Я потупилась и затеребила передник на платье, мимоходом подумав, что из-за волнения даже не помню, как я его вообще надевала.
– Можешь не благодарить! – небрежно бросил петух, махнув крылом. Я честно собиралась, однако он умудрился одним тоном разозлить меня, поэтому я скрестила руки на груди и показала ему язык: