Я жду, когда он начнёт спрашивать меня о том, какой у меня опыт работы с детьми. Где мои рекомендательные письма от прежних семей, а он молчит и смотрит.
У меня, кстати, нет никаких рекомендательных писем, потому что няней я раньше и не работала, но я воспитала и вырастила троих детей.
— Скажу честно, — говорю я, не выдержав гнетущей тишины, — я птица залётная…
— Что это значит? — хмуро уточняет Марк Валентинович.
— О вас мне рассказала подруга мамы, — слабо улыбаюсь я, — она у ваших соседей убирается по понедельникам и пятницам… — вздыхаю. — Подслушала разговор…
Замолчи!
Замолчи!
Зачем ты сейчас выкладываешь ему все подробности своей отчаянной аферы?
— Вот я и пришла, — подытоживаю я, сдаваясь.
— Вот и пришла, — медленно повторяет он, прищурившись. Его взгляд становится ещё острее. — И как же тебе повезло, что тебя взяли и пустили без лишних вопросов.
— Почему без вопросов? — удивляюсь я. — Меня спросили, кто я такая и зачем пришла.
— И что ты ответила? — он вскидывает бровь, и седая ниточка в ней серебрится под светом.
— Я соврала, — вырывается у меня признание.
— Что именно соврала?
Наверное, сейчас мне стоит встать и уйти.
— Что я няня и что вы меня пригласили сегодня на беседу.
Я крепко сжимаю ручки моей сумочки.
Это была идея тёти Клавы. Она мне эту ложь и придумала. Вот уж сумасбродная тётка, но почему я её послушала?
— Продолжай, — его голос низок и спокоен, но в нём нет гнева.
Скорее, любопытство. Он проводит ладонью по бороде, и его пальцы на мгновение задерживаются на седом пятне.
Женат. На безымянном пальце — золотая линия обручального кольца.
Странно. Почему тогда он занимается поисками няни для внуков? Чую загадку.
Так, Наташа! Твоя любовь к загадочным мужчинам закончилась сложным разводом, слезами, безденежьем и долгами.
— Меня зовут Наталья Викторовна, — говорю я, обрывая мой внутренний монолог о загадочных мужчинах. — Мне сорок пять лет. Я бухгалтер. Вернее, была бухгалтером. Двадцать два года в одной фирме. А потом её поглотил крупный холдинг, и весь наш отдел… сократили, — делаю паузу и возмущённо добавляю. — Бессовестные.
Он не прерывает меня. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, по-прежнему на мне.
— У меня трое детей, — продолжаю я, и голос мой звучит чуть увереннее. — Старший Костя сейчас работает младшим инженером-проектировщиком. Средний Вася учится на программиста на третьем курсе. Младшая Леночка на первом курсе археологии. Никто не болен, не сидит в тюрьме и не состоит на учёте в наркодиспансере. Я считаю это своим достижением.
— Мать-одиночка? — уточняет Марк Валентинович.