Ну что, можно ехать! Только… рано пока. Стоит бы понять начала, кто у меня командир. Тот капитан, что ли? Или теперь мне полковнику незнакомому подчиняться? Возить комполка… Всё-таки серьёзная ответственность.
Я выключил зажигание и быстро вернулся в блиндаж. Первым делом отыскал свой вещмешок. Вытряхнул его на лежанку, проверил. Мало ли, вдруг внутри что-то такое, поможет пролить свет на биографию? Не знаю. Письма-треугольники из дома. У меня как вообще с семейным положением? Может, жена и дети? Ничего не отыскал. Обычное барахло. Мыльно-пыльные принадлежности, пара смен нательного белья, полотенце. Никаких намёков на то, что человек я семейный. Даже обидно немного стало.
Хотя… да и ладно. В той жизни, что осталась в XXI веке, мне ничего хорошего вспомнить не придётся. Разведён, есть сын 15 лет, в 10-й класс перешёл. Но я с ними не живу уже лет десять. Сам ушёл. Достала баба своими претензиями. «Мало зарабатываешь, ты не мужик». Где она видела, чтобы хороший, — то есть честный, — журналист миллионами ворчал? Я писал искренне, за что ни по карьерной лестнице не двигался, ни денег больших не имел.
Но потом возникла проблема: сын решил поступать в МГИМО, у него талант к языкам. Шпарит по-английски, как по-русски. Немецкий тоже на «отлично». А откуда деньги взять? Я решил, что пора помочь наследнику. Ушёл добровольцем на спецоперацию. Всё-таки старлей ВДВ, не хухры-мухры. В своё время окончил Рязанское РВВДКУ, потом несколько лет честно защищал Родину, пока не перемкнуло. Захотел журналистом стать. Уволился из армии, пришёл в газету.
Воспоминания закончились, когда я вышел из блиндажа, закинув вещмешок за спину. Огляделся. Хотел было к машине потопать, но ко мне подошёл всё тот же капитан. Он выглядел суровым и собранным. Лицо, покрытое глубокими морщинами, не выражало эмоций, зато глаза внимательно следили за каждым моим движением.
— Оленин, — сказал он, — готовь машину. Товарищ полковник будет через пять минут.
— Есть готовить машину! — ответил я и рысцой побежал к тачке. Закинул вещмешок в небольшой (он напомнил мне металлический ящик) багажник. Уселся, завёл движок. «Ну всё, готов», — подумал, и вскоре рядом со мной уселся мужчина среднего роста и телосложения, с полковничьими погонами на полевой форме. Усы у него были, конечно, впечатляющие. «Видать, у самого товарища Будённого скопировал манеру», — подумал я и был слегка удивлён такой мысли. Откуда она у меня? Видать, личность Алексея Оленина, в чьём теле оказался, ушла не до конца? Интересно, а куда он сам-то подевался вообще?