— Могила вычислил тебя?
— Еще раньше. У него мобильный Коршуна. Ждал, высматривал.
— Успела выстрелить?
— Чеснок жив. Легкое ранение.
Я сбрасываю мокрые ботинки, заползаю в нору и заворачиваюсь в термоодеяло из фольги. Спасибо Крюку со спецназовским опытом, он всё предусмотрел. Ложусь на спину, смотрю на корни осины, под которой выкопана землянка. Крюк пристраивается рядом. Мы молчим. Каждый по-своему переживает провал. Я думаю о Коршунове и Еве. Ох, и достанется девушке за телефон. Пленный офицер представляет ценность для врага, а жизнь девчонки во власти вспыльчивого Могилы. Что он сделает с ней?
Влажная одежда подсыхает, боль от раны отходит на второй план, разочарование от неудачи забывается. И только тревога за девушку, которая доверилась мне, не дает покоя. Я взвешиваю все риски и говорю:
— Мне надо в поселок, не могу здесь.
— Ты ранена. Отлежись. Зачем?
— Я в норме, а там Ева. Могила убьет ее. Или того хуже…
Крюк смотрит на меня, чувствует внутреннюю решимость и более ничего не спрашивает. Он многое повидал и знает, что смерь порой это освобождение от нечеловеческих мучений.
Могила тщательно обследовал место лежки снайпера в камышах и нашел гильзу. Вместе с пулей, смятой о бронежилет, он продемонстрировал находки Чесноку в медпункте батальона:
— Командир, это спец патрон. По тебе работал снайпер-профессионал.
Чеснок, раздетый по пояс, лежал на кушетке. Санитар обрабатывал крупный синяк на его груди. Чеснок морщился:
— Болит, сука! Ребро треснуло.
Суетившийся рябом Рябина успокаивал:
— Горилка — лучшая обезболка, як рукою снимет. Тебе дюже повезло.
— Повезло⁈ — Чеснок вскипел, приподнялся на локте и тут же рухнул от боли. — Да если бы не Могила! Какого хрена ты меня выманил на учения. Подставил под стрелка!
— Ты шо, Чеснок. Да як ты такое? Ты ж наш комбат.
— Второй раз! Кто⁈
— Сепары огрызаются. Мы две их группы поклали, — оправдывался Рябина.
— Почему до сих пор не поймали?
Могила поспешил вступиться за поникшего Рябину:
— Я лично руководил облавой. Харьковщина не Львов, тут каждый второй за русню.
— А на Донбассе каждый первый! — выругался Чеснок. Затих на время, пока санитар ему делал укол. Потом отпихнул медика и указал на дверь: — Оставь нас!
Командир, морщась, поднялся с кушетки и осторожно двигая рукой оделся, приговаривая:
— Завтра приступаем к доставке вируса. Сепары в Донецке получат гостинец! Американцы обещают, что мы зайдем в безлюдный город.
— Давно пора! А там и до Крыма дотянемся, — воодушевился Рябина.
— Могила, ты готов?
— Так точно!
— Сколько бойцов в группе?