Она смеялась, танцевала, пила — уже не глядя, что, с чем и как, но её не брало, вот совсем не брало, только стало легко и весело. И чаще всего она танцевала как раз с рыжим парнем, его все так и звали — Рыжий, и целовалась с ним напропалую, и просто купалась в его искреннем смехе и его невероятной силе. А потом он спросил — а поехали? И она согласилась. А поехали.
У него был мотоцикл, и чтобы забраться туда к нему за спину, ей пришлось подтянуть подол узкого офисного платья по самое не хочу. Он с интересом смотрел на показавшиеся резинки чулок, даже потрогал осторожно и коснулся кожи над резинкой — кончиком пальца, у неё от этого прикосновения дух захватило. Тогда он притянул её к себе и снова целовал до помрачения в глазах, а потом поднял, посадил, сел сам, она обхватила его, и они полетели.
Приехали, судя по всему, к нему домой, это была какая-то небольшая квартирка в мансарде, в ней царил хаос, и Катрин это не возмутило ни капли. Да и какая разница вообще! Про душ они не вспомнили, а какая-никакая кровать нашлась, и это, пожалуй, было главным в тот момент. Одежда осталась где-то у порога, он просто подхватил её и утащил — куда-то, и зажёг кучу магических огней вокруг кровати, и, наверное, он владел какой-то специальной магией, потому что не может обычный маг быть разом и сильным, и нежным, и чувствовать её так, что слова не нужны вовсе.
И вот теперь за окном день — судя по солнцу, она — где-то, и, наверное, по законам жанра надо подняться, тихонько одеться и уйти?
Катрин зашевелилась и попыталась сесть на постели, но её поймала и остановила рука с длинными и красивыми пальцами, чью силу и нежность она сполна ощутила этой ночью.
— Убегаешь, Фиалочка?
Он всю ночь звал её Фиалкой — по аметистовой броши в форме цветка, оставшейся от матушки, которую Катрин носила на любой одежде, вчера вот — на платье.
— А ты возражаешь? — сощурилась она.
Впрочем, повернулась к нему и взяла его руку в свои — полюбоваться, из искреннего эстетического наслаждения. Ну не видела она так близко ни одного столь красивого парня! А руки мага, особенно боевого — рабочий инструмент. Погладить пальцы, коснуться ладони, поскрести по ней ногтем.
— Я понимаю, Фиалка, что стихию не удержать. И что ты важная особа, судя по всему, а у важной особы непременно должны найтись такие же важные дела. Но если бы ты задержалась хоть чуть-чуть, то не пожалела бы.
— Я редко жалею о том, что делаю, — отмахнулась она. — Но так сталось, что сегодня я свободна где-то до трёх часов.
— А что потом?
— А потом мне нужно домой, взять вещи и торопиться на пятичасовой поезд.