Карина кивает. Хватает телефон со стола и, высунув кончик языка, принимается рыскать в галерее.
– Вот, это сразу же после первого кормления! Акушерку попросила сфоткать, – переворачивает экран ко мне, но в руки сам телефон не дает.
Я тянусь к Карине, чтобы получше рассмотреть младенца, голышом лежавшего на чем-то непонятном. То ли это ворсистый плед, то ли вообще ковер. На пеленальный стол явно не похоже.
– М-м-м, – протягиваю вдумчиво. – Он просто чудо, Карина.
Да простят меня мамашки, которые считают своих детей красивыми в их первый день жизни, но мое мнение все же расходится с их.
В первый день жизни ребенок больше похож на сморщенного гнома, страдающего от похмелья. А Карина показывает мне фотографию, где Назар выглядит вполне себе милым младенцем. С розовой кожей и аккуратно подстриженными ноготками.
Я был отцом. Я знаю, как выглядят новорожденные, и знаю, что ни одна мать не кормит ребенка грудью прямо сразу после родов.
Она не рожала его. Она понятия не имеет, что такое роды.
Насмотрелась фильмов и начиталась книжек, где роды – это что-то волшебное. Чушь собачья. Моя бывшая жена плюнула бы Карине в морду за такие сказки.
Внезапно Карина принюхивается и тут же морщит свой нос.
– Фу, ты это чувствуешь? Кажется, твой сын навалил в штаны.
Ништяк. Расцеловать его готов.
На данном этапе это просто лучшее, что мог сделать мой сын.
Очень вовремя.
Воспользовавшись заминкой, я достаю телефон из кармана, поднимаюсь из кресла и отхожу к окну. Делаю вид, будто мне звонят по очень важному делу.
– Ты же помнишь, где у меня ванная комната? Там полотенца чистые на полке лежат. Даже салфетки влажные найдутся, а я пока по телефону поговорю.
Нисколько не распыляясь, Карина скрывается за углом. Держа Назара на вытянутых руках, идет в гардеробную, где я оставил сумку.
Навонял он и впрямь мощно.
Я же вживаюсь в роль настолько, что начинаю отвечать на звонок, которого и вовсе не было. Поддакиваю в трубку до тех пор, пока Карина с малышом не запирается в ванной комнате.
Седом прячу телефон в карман и выглядываю из-за угла. Убедившись, что все чисто, я хватаю Каринин телефон с журнального столика и ввожу четыре нуля на пароле.
Усмехаюсь про себя, поняв, что сработало.
Когда же люди поймут, что в таких паролях нет никакого смысла? Но наивность Карины мне только на руку.
Первым делом я открываю её фотоальбом и пролистываю до той самой фотографии, которая, по её словам, была сделана сразу после родов.
Ладно, чёрт с ней, с этой фотографией, но где тогда снимки во время беременности? Где все эти бесчисленные, однотипные селфи у зеркала? Где фотки с поглаживанием и выпячиванием живота?