Быстро удалось выяснить через местных, что склад числится за фирмой, учреждённой через купца некоего Мэтьюза — подданного Британской короны. Всё сходилось.
Мы выждали до полуночи. Над Москвой висел густой туман, фонари около этого склада не горели. Светили лишь окна из конторы, которая по всей видимости, сейчас работала. Думаю, там и находятся эти чересчур активные британцы. Мы были уверены, что они на сегодня уже закончили допрос, но буквально минут двадцать англичане вновь вошли к Никите и потребовали продолжения.
Трое наших заняли позицию у заднего двора, ещё четверо перекрыли выход через ворота. Лёха коротко бросил Николаю:
— Работаем тихо, стараемся не открывать огонь без необходимости.
Через минуту решётка черного входа была вскрыта, и мы спустились в подвал. Оттуда шёл слабый свет керосиновой лампы и слышались голоса. Я узнал голос Никиты — и акцент англичан.
— Джеймс, слышал? Он говорит, что батискаф утонул под Шлиссельбургом. —
— Врет, ублюдок!
Ждать дальше не имело смысла. Осмотрев дверь, которая вела в допросную, понял, что открыть ее тихо не получится. Да и Никита слышал, как она каждый раз скрипела при открытии.
Хороший удар ногой, и не закрытая дверь влетела в помещение. Сразу следом — три выстрела из ПР-92 с глушителями.
Бугай, который сопровождал англичан, успел вскрикнуть и рухнул с табуретки замертво, а Джеймс, тянувшийся к револьверу «Веблей», получил пулю в плечо. Эдвард оказался менее расторопным и не пришлось по нему стрелять. Леха, влетевший в помещение после меня, пробил ему с ноги в грудь, от чего брит отлетел и сполз по стене.
Остальные парни зачищали все помещения, без разбора валя всех на глухо. Невинных здесь не было. Буквально за пару минут всё стихло.
Только тихий кашель Никиты слышался в темноте.
— Ну вот и все, брат! — прошипел я, нащупывая узлы на его запястьях доставая нож.
Осмотрев помещение получше, я увидел, что мы находимся в большом кирпичном подвале. В соседнем помещении было оборудовано что-то вроде кабинета. Совершенно не понятно, для каких дел, такой мог понадобиться. Стоит стол, заваленный бумагами, два сейфа, и у стены — трясущийся мужчина лет сорока, в сюртуке с гербом министерства торговли. Его на прицеле держал Николай. Пот катил по его лицу, он дрожал, как осиновый лист.
— Кто ты такой? — спросил Лёха, наставив пистолет.
— Я… я переводчик. Консультант миссии, мистеры Кингстон и Лесли поручили…
— Заткнись, — оборвал я. — Какой миссии?
— Торговой… чайной…
— Не ври. Ты из департамента внешних связей. Фамилия?
— Головин. Сергей Павлович Головин…