Для этого дела я решил подползти к нашему новому горе-воспитателю и построить из себя капризного ребенка.
— Сюкин сын снова обижает длугих детей!
Михаил медленно перевел на меня взгляд, а его глаза начали постепенно расширяться.
— Ч-что ты сейчас сказал? Ярослав! Ты где такое вообще услышал⁈
Я состряпал максимально невинную мордашку и застенчиво поинтересовался:
— Сто услышал?
— Нуууу… — замялся толстяк, — то слово, которым ты назвал одного из детей…
— Какое сово? — я продолжал изображать искреннее непонимание. — Сюкин сын? Так Алешин папа действитено Сюкин, что я тут могу потелать?
А сам как бы невзначай удлинил ножки и беззастенчиво уселся на воспитательский стол. Мол, наравне будем беседовать, товарищ, смирись.
Тем временем до Потехина наконец начало доходить. Он, бедный, покраснел от волнения и быстро попытался свинтить с темы.
— Ааааа… так ты имеешь в виду Щукина?
— Ну дя… а вы что такое подумали?
— Нуууу… яяяя… это…
Я удлинил ручку, положив ее на плечо толстяка, и проникновенно посмотрел ему в глаза.
— Вопитатель… с вами все в полядке? Может, позвать медсестлу? Она в соседнем кабинете сидит, насколько я знаю.
Все, это был чистый нокаут. Только идиот бы не заметил, каким взглядом Потехин смотрит на нашу Марью Степановну. Она являлась ровесницей Михаила и, как говорится, была женщиной в самом соку. Там и подержаться есть за что, и поговорить по душам можно. В общем, настоящая боевая подруга, которая наверняка очень быстро заберет Потехина из-под влияния матери.
А это, кстати, вариант. Надо будет свести их в будущем, чтобы спасти толстяка от пагубного влияния собственной мамочки.
Тем временем, пока Потехин приходил в себя, я аккуратно копировал его память. Дело это было быстрым и несложным, так что мне потребовалось каких-то двадцать секунд личного контакта. Обычно бывает немного подольше, но, видимо, сказалась растерянность «клиента» и его полная беззащитность перед чужим ментальным воздействием.
Поэтому спустя минуту я уже ловко, с перекатом, спрыгнул со стола и присел в углу, чтобы разобраться в воспоминаниях Потехина. Перед тем, как начать разговор с его мамочкой, мне требовалось получше ее узнать. Как живет, чем дышит, почему спустя столько лет не отлипает от своего детеныша… вопросов было много.
То, что мне предстоит уговаривать гиперконтролирующую мать, уже понятно. Но насколько же надо было достать собственного сына, чтобы у того сознание начало делиться на части, лишь бы спасти своего хозяина от сумасшествия?
Хотя, если судить чисто по внешним признакам, Мишаня не выглядел забитым парнем. Да, скромным. Да, слегка нелепым, но никак не забитым. Возможно, сказывалось влияние его второй субличности. Той, которая пожестче и готова, при случае, сразу в бубен прописать.