Его голос стал ниже, гуще.
— Или, может быть… за твои пухлые губки?
Внутри всё сжалось.
Мне казалось, что даже воздух стал колючим.
Он не спрашивал. Он уже знал ответ.
Внутри что-то сжалось.
— Ты в курсе, сколько он мне должен? — голос Тиграна звучал лениво, но за этой ленцой угадывалось нечто тёмное, опасное.
Я вжалась спиной в холодное стекло.
— Он сказал.
— Значит, знаешь.
— Зачем вы доверили ему такую дорогую машину?! — я чувствовала, как дыхание сбивается, но пыталась сохранить хоть каплю твёрдости в голосе. – Вы специально даете в долг, чтобы потом все были вам должны?!
Тигран чуть качнул головой, словно ему было забавно, что я решилась задавать вопросы.
— Потому что доверял. А он растратил кредит доверия. Теперь должен ответить.
Я сглотнула.
— Я возьму кредит и всё отдам. Мне нужно время.
Тигран поднял взгляд, его губы растянулись в ухмылке, но глаза оставались холодными.
— Я и так ждал слишком долго. Он уже неделю от меня бегает.
Мои пальцы сжались в кулаки.
— Тогда чего вы хотите?! — голос взлетел выше, чем я планировала. — Сейчас у меня нет денег! Хоть всю комнату обыщите!
Он вдруг резко поднялся, откинув стул. Воздух в комнате моментально сгустился.
Я вжалась в стекло, но он уже шагнул вперёд, сужая пространство между нами до размеров спичечного коробка.
Я не могла дышать.
Тепло его тела ощущалось слишком близко. Он подавлял своими размерами, своей жестокой энергетикой, в которой не было ни одного светлого пятна.
Тигран медленно поднял руку и упёрся ладонью в стену над моей головой.
Его грудь чуть вздымалась, дыхание тёплое, с лёгким ароматом табака и чего-то терпкого, восточного. Словно приправленного шафраном.
— У меня есть идея поинтереснее, как ты можешь отработать долг брата.
Его голос меняется — становится ниже, грубее, будто тянет меня в бездну, откуда нет выхода. В груди мгновенно поднимается холодный, липкий страх. Он словно ледяная змея, скользит по позвоночнику и впивается в сердце острыми клыками.
— Только троньте меня, и я закричу, — срывающимся голосом выдыхаю, но слова звучат так жалко, что самой становится стыдно за свою слабость.
Тигран улыбается широко, но в этой улыбке нет тепла, только безжалостное торжество. Это не улыбка человека — это оскал хищника, который загнал добычу в угол и теперь смакует её последний вздох.
Я не успеваю отпрянуть — горячая, сильная рука ложится на мою шею. Не резко, но так уверенно, что у меня перехватывает дыхание.
— Будешь кричать, когда я тебя буду натягивать, — его голос звучит так спокойно, так буднично, что это страшнее любых угроз.