Отворачиваюсь к окну, делаю вид, что погружена в созерцание пейзажей. Мы выезжаем за город. Дома становятся реже, зато появляются горы. Сначала далёкие, синие, почти призрачные на горизонте. Потом всё ближе, отчётливее.
Дорога начинает петлять, подниматься. Серпантин. Справа нависают скалы серые,
покрытые редкой растительностью. Слева — пропасть, от которой захватывает дух. Внизу, где-то далеко, вьётся речка, сверкает на солнце.
Я инстинктивно вцепляюсь в ручку двери, чувствуя, как сердце подпрыгивает при каждом повороте. Тамерлан ведет уверенно, быстро, не сбрасывая скорость даже на крутых виражах.
Машина послушно проходит повороты, но мне от этого не легче.
Боишься? — спрашивает он, и я понимаю, что он заметил мою побелевшие костяшки
пальцев на ручке двери.
Нет, — лгу я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Врёшь, — он усмехается. — Ничего страшного. Все сначала боятся. Привыкнешь. Горы
дело привычки.
«Я не собираюсь привыкать, — думаю я. — Я здесь на три дня, не больше».
Но вслух не говорю ничего.
Через полчаса, который кажется вечностью, мы сворачиваем с асфальтированной дороги на грунтовку. Машину слегка трясёт на ухабах. За окном появляются сады
— ряды деревьев, усыпанных плодами. Персики, абрикосы, яблоки. Воздух наполняется сладким ароматом спелых фруктов, и я невольно делаю глубокий вдох.
Впереди показывается дом.
Большой. Двухэтажный. Белокаменный, с резными деревянными балконами, крытыми черепицей. Окружённый садом, в котором растут не только фруктовые деревья, но и цветы — розы, какие-то яркие кусты, названий которых я не знаю.
Красиво. Очень красиво. Но…
— Это что, частный дом? — выдыхаю я, когда Тамерлан глушит двигатель. — Где отель?
Он оборачивается ко мне, и на его лице — абсолютное спокойствие.
Это дом моего отца. Магомед решил, что тебе здесь будет комфортнее, чем в отеле.
Безопаснее.
Безопаснее?! — я не сдерживаю возмущения. — Я в чужом доме, в горах, чёрт знает где! Как это безопаснее?!
— Именно поэтому, — его голос становится серьёзным. — Здесь никто чужой не подойдёт.
Никто не потревожит. Ты гостья нашей семьи теперь. А гостей мы бережём, как зеницу ока.
Традиция такая.
— Но это… это неуместно, — лепечу я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — У меня был
забронирован номер, я планировала…
— Планы меняются.
— обрывает он, и в его тоне звучит что-то окончательное. — Не волнуйся.
Отдельная комната, все удобства. Будешь как дома.
Но это не мой дом. Это дом незнакомых людей. Это…
Дверь дома распахивается с громким скрипом, и на крыльцо выходит женщина.
Лет шестидесяти, может, чуть старше. Полная, в длинном традиционном платье и платке, повязанном под подбородком. Лицо круглое, добродушное, всё в морщинках, которые говорят, что она улыбается часто. И сейчас она улыбается